Чтение онлайн

— Но я не хочу, чтобы ты женился на мне просто потому, что обязан!

— Ты дура? — почти ласково спрашивает он. — Если прогнозы врачей сбудутся и ты все же умрёшь доносив ребёнка, я должен буду судиться с твоей тётей по поводу опеки? Или ты облегчишь мою участь и сделаешь меня отцом сразу?

Все слова, которые я приготовила сразу потеряли всю свою значимость. Он прав. В первую очередь я должна думать о ребенке, и потом только о своей гордости.

И мы женимся. Прямо этим же зимним вечером. Кольца Вадим купил, а вместо платья на мне штаны для беременных и растянутый свитер. Мне хочется реветь, но я все равно говорю да и изо всех сил пытаюсь быть счастливой.

А Анька не стесняется, она ревёт и громко сморкается, словно выплескивая в носовой платок всю радость за меня.

Вадим

— Мы поедем ко мне? — капризным тоном спрашивает Ася после нашей свадьбы.

— А ты хочешь ко мне?

— Я хочу в дом.

Желание новобрачной — закон. Я звоню, и все то время, что мы ужинаем, дом готовят к нашему приезду. Чокнутая подруга Аси весь ужин хлюпает носом.

— Зачем она плачет? — спрашиваю я у Аси не выдерживая.

— От счастья, наверное, — пожимает плечами Ася.

Я счастья не чувствую. Я чувствую тяжеленный воз ответственности. Глядя на Аську и не скажешь, что что-то идёт не по плану, но я говорю с врачом почти каждый день. После двадцати недель по сути пойдёт обратный отсчёт. Ребёнок станет слишком велик для того, чтобы измученный организм Аси с ним справлялся. А ещё этот ребёнок слишком уперт, чтобы покинуть её живот. Он решит родиться, и я так понимаю, родится несмотря ни на что.

После ужина я везу её в дом.

— Фонарики! — хлопает в ладоши Ася.

Я не вижу ничего забавного, но поневоле улыбаюсь. Этим вечером Ася похожа на ребёнка. Сугробы перед домом расчистили. Скоро весна, день был тёплым, снег липкий и пристаёт к подошвам.

— Хочу снеговика, — просит Ася.

— Тебе нельзя.

— Тебе то можно, — резонно отмечает Ася.

Скоро полночь, темно, если не считать фонариков, а я леплю снеговика. Перчаток у меня нет, но в кладовке нашлись садовые. Внутри них пыль и мне немного брезгливо, но я терпеливо катаю шары. Морковки дома нет и магазины уже все закрыты.

— Купим завтра, — обещаю я.

— Точно?

— Точно.

Кот одуревший от пространства дома, ходит по комнатам и орёт. Как ни странно, Ася спит безмятежно. Я уснуть не могу. Иногда касаюсь беременного живота. Чаще всего он так же безмятежен, как его хозяйка, но иногда по нему проходят волны движений ребёнка.

— Тихо сиди, — прошу я. — Старайся не делать своей маме больно. Мы оба заинтересованы в том, чтобы она жила долго и счастливо.

Так и проходит наша первая брачная ночь — совершенно невинно. Ноль алкоголя, ноль секса, много воплей кота. В доме мы успеваем провести три дня. Покупаем морковку. Затем я леплю снеговика маму, конечно же, меня заставила Ася. Она, с моего позволения лепит снеговика ребёночка.

Так мы и уезжаем, оставляя перед домом целую снежную семью. Оставаться в доме больше нельзя — пришло время в очередной раз сдавать анализы.

С маткой все более менее проще. Я так поднаторел в гинекологии за последние недели, что наверняка мог бы сдать экзамен по акушерству. Больше всего врачей беспокоила плацента, она лежала прямо на зеве матки и поэтому отслаивалась. Живот вырос, плацента поднялась и стало легче. А вот почки…

— Пора, — сказал мне врач. — Ей пора ложиться в больницу.

А время всего двадцать недель. Жена Андрея перед родами ездила в другой город, а Аська уже ложится в больницу. И больше — никаких беременных ночей вместе.

Первую неделю она держится молодцом. Потом плачет.

— Что случилось? — звоню я.

— Мне плохо тут без тебя.

— Я уже еду.

— Оставайся на ночь.

— Это же больница…

Оказалось, за деньги можно все, и вместо того, чтобы спать дома на удобной кровати я страдаю в больнице за компанию с супругой. Подумать только — с супругой! У меня болит спина, у меня болит все, что только можно, Ася крепко спит.

Она спит так крепко, что не просыпается даже к завтраку, я впадаю в панику и бужу её, вызываю врача. Ася сонно хлопает глазами на нас, ничего не понимая.

Снова анализы, спит Ася так, потому что гемоглобин упал до критических отметок. Меня вызывают к врачу.

— Гемоглобин вашей супруге мы поднимем, но дело несколько сложнее, — объясняют мне. — Гемоглобин упал и у малышки. Это может вызвать гипоксию и внутриутробную гибель.

Несколько месяцев я думал о том, что ребёнок умрёт и проблема сама решится. Аська снова станет бодрой, только моей, будет смеяться, трахаться и пить вино.

Теперь мне страшно.

— Что-то можно сделать?

— Есть одна процедура…переливание крови внутриутробно. Используется в основном при резус конфликтах.

— Делайте.

— Есть риск, что беременность прервется, но у малышки очень слабые показатели.

Остаток дня я уговариваю Асю. Убеждаю её, что это необходимо, она ревёт, но соглашается. Впрочем, на следующий день перед процедурой она невероятно спокойна и сдержана.

— Ты как? — осторожно спрашиваю я.

— Всё хорошо. Я готова.

Процедура, которая вызывает ужас у взрослого мужика проходит успешно. У меня просто не укладывается в голове, как такое возможно — ребёнку, который в утробе, перелили кровь. Малышка не подвела — она крепко держалась за свою жизнь. Этот ребёнок ещё не родился, а я уже её уважал, как не всякого мужика.

Следующие недели я уже не ночую в больнице. Порой остаюсь на несколько часов, но потом Ася выгоняет меня. Она сосредоточена полностью на себе. Живот вырос ещё сильнее. Сама же Ася похудела. Кожа её потемнела, под глазами мешки. Ноги отекли и каждый шаг даётся ей с трудом. Её почки не справляются, и каждый раз, когда я смотрю на неё я чувствую ужас. Я просто боюсь, что пока меня не будет рядом она умрёт.