Шрифт:
Глава 1. Мой мир
Письмо из Ленинграда
По мотивам реального письма Веры Алексеевны Вечерской сыну Павлу
Сынок мой Пашенька, пишу тебе опять,
Хоть лишь вчера послала треугольник.
Уж ночь почти, но многие не спят.
А за стеной терзает скрипку школьник.
Ты знаешь, сын, я думала, весна
Теперь в наш ад, как прежде, не заглянет.
С тобой прощалась в мыслях я и снах,
На льда Невы засматриваясь глянец.
Но видно есть над нами всё же Бог.
Ты помнишь Мойку, Пушкина обитель?
–
Не смог фашист – хоть тужился – не смог
Взорвать её. Сгорел зениткой сбитый.
Сегодня там читали нам стихи -
Вишневский, Инбер – в домике на Мойке.
Ушли и боль, и страхи, и грехи -
И веришь, сын, весенний запах стойкий
Вернулся вдруг в промёрзший Ленинград.
Я шла пешком до Стрелки и обратно.
Кругом грачи восторженно галдят,
Румянцевский зелёный и нарядный -
Там сеют лук, петрушку и укроп.
И снова жизнь во всходах и повсюду!
Теперь дождусь тебя, не лягу в гроб,
За жизнь твою молиться Богу буду.
То там, то тут ватаги детворы,
Как воробьи, щебечут и дерутся,
И даже дворники метут с утра дворы,
И Летний Сад совсем уже не куцый.
С твоею Лёлей мы живём вдвоём -
Её родных в ту осень разбомбили.
Читаем с ней, грустим и очень ждём,
Когда вернёшься – чтобы вы любили
Друг друга так, как любят жизнь и свет.
И мы тебя дождёмся непременно -
Пришла весна, и смерти больше нет,
И вновь цветут на клумбах цикламены.
Здравствуй, Питер
Здравствуй, Питер… Мы квиты давно:
Ты не принял меня, я уехал…
Вдоль маршрута года, словно вехи,
Пронеслись стаей титров в кино.
Ты всё так же февральски угрюм,
Беззаботно-июньски напыщен…
Бесконечно-несметные тыщи
Ходят толпами в кронверкский трюм.
Отражаясь гранитом в Неве,
Петропавловкой в небо вонзаясь,
Навсегда ты в моей голове,
Я – твоя неожившая завязь.
И каналы твои – трубы вен
Сквозь меня гонят кровь этих улиц,
Фонарями ночными сутулясь,
С Летним Садом купаясь в листве.
Я, южанином став, не забыл
Про дожди и промозглые ветры…
Наводнений балтийские метры,
И коней необузданных пыл.
И качаются в такт фонари,
Скачут в ритме осеннего вальса,
Струны грифа впиваются в пальцы,
И срывается голос на крик.
Дрожит свечой последняя строка
Безмузье нынче… Осень… Но жара
Из лета зноем августа крадётся…
Листва пустынной плоскостью двора
Шуршит, и небо в раструбе колодца
Синеет блёкло где-то далеко.
И полдень льёт на землю жар тягучий.
И облаков случайных молоком
Белеют кляксы в мареве летучем.
И шорох слов, слетевших с языка,
Листве сухой ответит унисоном…
Дрожит свечой последняя строка