Чтение онлайн

Звонок в дверь раздался ровно в тринадцать ноль-ноль. Почему-то именно такой точности я и ожидала от звонившего мне вчера мужчины. Облик нового визитера был строг и элегантен. Мы направились в гостиную. Перед тем как сесть в кресло, гость протянул мне красно-сине-белую визитку и представился:

— Всегда ваш покорный слуга Али-Хассан Култыгов!

Я взяла в руки визитку и прочла, что работает этот человек в Министерстве иностранных дел Российской Федерации и занимает там должность руководителя департамента.

— Извините, пожалуйста, господин Култыгов…

— Для вас просто Али, можно даже — Алик! Но я, извиняюсь, конечно, буду обращаться на «вы». Профессиональная привычка — ничего не поделаешь!

— Спасибо, Али! Так скажите, если это возможно, каким департаментом МИДа вы руководите?

— А вы хорошо знакомы со структурой Министерства иностранных дел Российской Федерации? — Улыбка на его холеном располагающем лице становилась все шире и шире.

— Нет. Просто интересно. Если вы руководитель департамента, то чем-то этот департамент занимается… наверное…

— Наверное, занимается, но, извините, это не совсем моя проблема.

— А что совсем ваша проблема?

— Вы, например! Точнее, в настоящий момент — только вы!

— Я, конечно, очень благодарна…

— Пока благодарить не за что! Но просьба Большого Тао для меня важнее любого приказа… Скажем так: почти любого…

— Ценю вашу честность!

Али-Хассан рассмеялся.

— Тем не менее я, с вашего позволения, продолжу.

Я кивнула, и он действительно продолжил:

— Несмотря на то что формально я состою на службе в Министерстве иностранных дел Российской Федерации и являюсь профессиональным дипломатом, в настоящий момент мои дипломатические усилия направлены, с позволения сказать, вовнутрь нашего… гм… непростого отечества. Поясню. Вам, как и всем нашим соотечественникам, известна прискорбная ситуация, сложившаяся в последнее время на Северном Кавказе?

— Разумеется.

— Так вот, я, будучи профессиональным дипломатом, осуществляю свою дипломатическую деятельность внутри нашей страны. Моя задача — отслеживать ситуацию в местах, где велика вероятность возникновения межнациональных и этнических конфликтов. В идеале я должен достичь каких-то договоренностей о том, чтобы конфликты не перерастали в кровопролитие.

— Извините, уважаемый Али. А вы дипломат в каком поколении? — Все же я не удержалась и обратилась к нему с лишним, в общем-то, вопросом. — Услышав ваш голос по телефону, я подумала, что вы, наверное, из профессорской семьи…

— Польщен! Весьма польщен! — с удовольствием отозвался Али-Хассан. — Но… я деревенский. До семи лет не то что не говорил по-русски — не слышал его никогда!

— Тогда вы меня еще больше потрясли!

Вдруг я осознала, что веду себя совсем не так, как следует гостеприимной хозяйке.

— Прошу прощения, Али-Хассан, но я еще раз вас перебью. Я забыла предложить вам чай, кофе… любые другие напитки.

— Пока не надо! Благодарю, — отказался гость. — Мы с вами, наоборот, должны будем сейчас уехать.

— Куда?

— В милицию, дорогая моя, в милицию! Куда же еще я могу пригласить вечером такую роскошную даму!

Я понимала, что речь идет о чем-то очень серьезном, но не смогла сдержать улыбку.

— Зачем же мы идем в милицию, уважаемый Али-Хассан?

— Там нас с вами ждет некая, как бы поточнее выразиться, некая другая дама, с которой необходимо как можно скорее пообщаться.

Я, разумеется, поняла, что это кто-то из них.

— Это сволочь Маша?! — Меня передернуло.

Али-Хассан покачал головой.

— Нет, это гражданка Китайской Народной Республики…

— Василиса?!

Али-Хассан опять покачал головой и, заглянув в какую-то желтенькую бумажку, издал гнусавый квакающий звук.

— Нет, по-китайски ее имя звучит как… — Он «квакнул» еще раз. — А так можете ее хоть Василисой Прекрасной звать. Хотя, честно вам скажу, прекрасного в ней мало. Во всяком случае, Антон Павлович Чехов, когда говорил, что в человеке все должно быть прекрасно, со всей очевидностью имел в виду не ее.

Я уже вскочила и бросилась переодеваться, не заботясь ни о каких приличиях.

— Вы знаете, где мой сын? — крикнула я из спальни, натягивая на себя кофту.

— С ним все в порядке! Не волнуйтесь! — крикнул мне в ответ Али-Хассан. — Это вопрос одного-двух дней. Просто страна у нас большая! Просторы, знаете ли…

Я выбежала к нему одетая и тоже похвалилась своими достижениями.

— Я ведь не сидела здесь сложа руки, Али-Хассан! Я сегодня выяснила, где находится человек, считающий моего ребенка сыном, а свою любовницу его матерью. Зовут его Виктор Бухарцев. Для меня теперь нет проблем с ним встретиться. И думаю, не составит особой сложности уговорить отдать мне моего мальчика, не имеющего к нему никакого отношения. У меня достаточное количество тому доказательств.

Чело Али-Хассана неожиданно помрачнело.

— Господину Бухарцеву на сегодняшний день все ваши доказательства уже безразличны. И мой долг — сделать так, чтобы ваша встреча с Виктором Павловичем в обозримом будущем не состоялась.

Одно другого не легче.

— Может быть, вы объясните мне чуть подробнее?! Я, признаться, вас не поняла.

Мой гость засунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда сложенную в несколько раз газету. Это было какое-то ежедневное волгоградское издание, тоненькое, убогое, на семьдесят процентов состоящее из черно-белой рекламы. Что-то осмысленное публиковалось только на первой странице, где речь шла о каких-никаких политических новостях и криминальной хронике. Первое, что мне бросилось в глаза, — нечеткое черно-белое изображение двух тел, лежащих ничком на мокром асфальте, и название статьи: «За хлебушек платим кровью!» Просмотрев материал, я с ужасом узнала, что волгоградский бизнесмен, владелец хлебозавода «Геркуланум» и главный акционер элеватора «Левобережный» Виктор Павлович Бухарцев и его законная супруга два дня назад были расстреляны неизвестными возле ресторана «Караван».

В очередной раз у меня внутри все перевернулось.

Через минуту мы выскочили за дверь. На улице нас ждала черная «Ауди» с тонированными стеклами и поднимающейся перегородкой, отделяющей водителя от пассажиров.

Не больше чем за двадцать минут мы добрались до мрачного двухэтажного здания из темно-красного кирпича, построенного лет сто назад. Никаких табличек на нем не было. Оно было огорожено железным забором, а на входе в будке сидел неприветливого вида охранник.

Машина въехала во двор, и нам навстречу вышел пожилой майор. Он проводил нас внутрь здания, и меня захлестнули свежие воспоминания о моей тюремной эпопее. Действительно, это было что-то вроде очень маленькой тюрьмы или пункта предварительного заключения. Короче, называй как хочешь, суть от этого не меняется.