Чтение онлайн

Я отворачиваюсь от пристального взгляда его мёртвой жены и иду на запах кофе в кухню. Там я нахожу Лео — того самого мужчину, который стоял на страже у входа, когда мы приехали, и который позже привёз мне ужин на пять блюд. Он расставляет продукты по шкафам.

— Ох. — Я откашлялась, не уверенная, имею ли право вообще говорить. Я не в курсе протокола для пленниц/свободных людей. — Привет.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Привет.

Как и вчера, его лицо напряжённое, жёсткое, манера держаться — как натянутая струна. Щетина всё та же пятичасовая, но сегодня длинные светлые волосы зачёсаны назад, мокрые, видимо, от дождя. Так он выглядит моложе, и я невольно задумываюсь, насколько мы близки по возрасту.

Было бы куда уместнее влюбиться в Лео, а не в его гораздо более взрослого босса. Но в этой альтернативной вселенной, в которой я внезапно оказалась, всё для меня как греческий язык.

— Спасибо за еду, — говорю я, осмеливаясь зайти глубже в кухню.

— Мне приказали — я сделал.

— Астор приказал?

— Да.

— Ну всё равно спасибо.

Очевидно, Лео не любитель светских бесед — он продолжает работать, пока я осматриваю пространство вокруг.

Кухня вдвое больше моей квартиры в Вегасе. К счастью, здесь нет ни одной фотографии жены Астора.

Я не торопясь изучаю роскошное помещение: мраморные столешницы, глубокие двойные раковины, техника высшего класса, медная посуда, свисающая с потолка. Я мечтательно думаю о всех тех блюдах, которые могла бы здесь готовить, о часах, проведённых за плитой под музыку с бокалом вина.

Какая жизнь была у жены Астора.

Лео закрывает шкаф.

— В холодильнике свежие фрукты, кофе тоже свежий. Угощайся.

— Спасибо. Можно мне пройтись по дому?

— Мне не запрещали.

— Где все?

— Астор и Киллиан на встрече в кабинете Астора, а где Пришна — не знаю. Хорошего дня.

Я внимательно смотрю на него, пока он собирает пакеты из магазина. Интересно, что Лео совсем не удивлён моим присутствием здесь, тем, что его босс похитил женщину и держит её в заложницах. У меня ощущение, что похищение — далеко не худшее, что этот человек видел.

Набрав себе свежих фруктов, йогурта и вкуснейшего слоёного круассана, я продолжаю прогулку по Стоун Мэнор уже с гораздо более ясной головой.

Рядом с моей комнатой — две массивные деревянные двери, которые, я уверена, ведут в хозяйскую спальню. То есть в комнату Астора. Я хотела заглянуть туда с того самого момента, как Киллиан бросил меня в соседнюю.

Дверь приоткрыта, внутри темно.

Приложив ладони ко рту, я тихо зову:

— Алло?

Никто не отвечает. Я медленно толкаю дверь.

Стены увешаны потрясающими картинами — яркие вспышки цвета на фоне тёмного красного дерева. Огромные пушистые ковры лежат на блестящем паркете. Ещё больше окон — эти выходят на горы, а не на озеро. Центр комнаты занимает королевская четырёхпостельная кровать, застеленная алебастрово-белым бельём. Чисто, гладко, сексуально — на контрасте с тёмным деревом. Комната впечатляет так же сильно, как и сам мужчина.

Я чувствую его запах — и, как собака Павлова, мгновенно реагирую. Миллион пошлых мыслей обрушиваются на меня.

Я одновременно взбудоражена и нервничаю, находясь в его личном пространстве, зная, что получаю эксклюзивный взгляд на жизнь человека, который славится своей закрытостью и загадочностью. Я ускоряю шаг, желая увидеть как можно больше, пока меня не поймали.

Здесь тоже полно фотографий в рамках. И снова его жена — повсюду.

Снова смотрит мне прямо в душу. Снова заставляет чувствовать себя глупо за то, что я приняла его домогательства за что-то большее, чем просто способ забыться.

Жгучая вспышка ревности бьёт меня резко и сильно, и я почти смеюсь над тем, насколько это нелепо.

Ванная похожа на мою, но больше. Мрамор, медь, роскошь. Я открываю ящики тумбы и удивляюсь: средства для кожи и волос из обычной аптеки. Миллиардер Стоун наверняка имеет доступ к самым люксовым маркам, но выбирает самые простые и непритязательные. Это почему-то кажется мне милым.

Женских средств нигде нет.

Остальные ящики примерно такие же, пока я не добираюсь до последнего.

Я приседаю и осматриваю дюжину маленьких коричневых баночек с рецептурными таблетками. Все — снотворное, всё выписано на Астора. Ни одна не открыта, не использована.

Мучающийся миллиардер.

Я на секунду думаю стащить парочку в карман, но передумываю и перехожу к гардеробу. Одежда Астора занимает едва десятую часть пространства. Несколько костюмов, несколько комплектов для дома.

Я нюхаю их все.

Наконец я дохожу до подозрительной двери в дальнем углу комнаты. Она заперта.

Хмурясь, я отступаю и осматриваю необычно тонкую дверь из красного дерева. Она точно не ведёт ни в ванную, ни в гардероб. Тогда куда? Я снова поворачиваю ручку — сильно. Дверь не поддаётся.

Я ищу ключи — ничего.

Упираюсь руками в бёдра, прикусываю нижнюю губу и изучаю замок.

Внезапно ничто в моей жизни не кажется важнее, чем узнать, что за этой дверью.

Очень, очень плохое решение.

Двадцать два

Сабина

Я бегу на кухню, хватаю плоский сырный нож из набора для круассанов и тороплюсь обратно в хозяйскую спальню. Просовываю лезвие между дверной коробкой и полотном, нажимаю, дёргаю — и замок щёлкает, открываясь.

Пульс бьёт в висках.

Оглядываюсь через плечо и медленно толкаю дверь, совершенно не готовая к тому, что увижу.

Это детская. Точнее — комната маленькой девочки.

Я задыхаюсь и прикрываю рот рукой.

Куклы повсюду — пластиковые, плюшевые, фарфоровые — и у всех оторваны головы. Некоторые полностью изуродованы, лежат кучей собственного наполнителя. Нога здесь, рука там. По стенам — дыры размером с кулак, будто кто-то бил по гипсокартону снова и снова и снова. Краска пыльно-розовая — когда-то, наверное, была красивым розовым, а теперь тусклая и унылая. Треснувшие окна заклеены скотчем, грязные и пятнистые, почти не пропускают и без того тусклый дневной свет.