Моя
Шрифт:
Одно его прикосновение.
Одно его прикосновение — и я таю.
Астор возвращается быстро — брови нахмурены от стресса.
— Ты нашёл Карлоса? — спрашиваю я, предполагая, что прерывание было из-за этого.
— Нет. Но мы установили контакт.
— А вы пробовали позвонить ему с моего телефона? Можно было бы засечь его местоположение, я уверена.
— Он не отвечает.
Больно. Я отдала Карлосу годы своей жизни — и ради чего?
Никому не будет дела, если ты исчезнешь…
Настроение испортилось, я начинаю ковырять телятину.
— Слушай, Карлос не появится. Ему плевать, что ты держишь меня, и это очевидно. То, что я приманка, тебе не особо помогает, верно? Так если ты держишь меня здесь только чтобы поиграть, то зачем? Мужчина вроде тебя — с твоим богатством и стилем жизни — может заполучить любую женщину, и ему не нужно держать её в заложницах.
— Ты думаешь, что деньги и известность автоматически делают меня плейбоем?
— Да.
— Ты права. Я изменял Валери больше раз, чем могу сосчитать.
— Без обид, но я не удивлена.
— Никаких обид.
— И такой плейбойский образ жизни тебя наполняет?
— Нет. А твой образ отшельницы тебя наполняет?
— Нет.
— Значит, бесконечные женщины и бесконечное одиночество не приносят нам удовлетворения.
Нам.
— Чего, по-твоему, не хватает в твоей жизни, мисс Харт?
— Любви. А тебе?
— То же самое.
Мы смотрим друг на друга с такой интенсивностью, с таким глубоким пониманием, что по рукам бегут мурашки. И в этот момент я знаю — знаю — моя жизнь вот-вот изменится.
— Как тебе телятина? — спрашивает он, хотя явно голоден совсем не по еде.
— Я бы сделала лучше, — отвечаю я.
— Ты умеешь готовить?
— Я умею обращаться с кухней, да.
— Тогда завтра вечером ты приготовишь мне ужин.
— Правда?
— Да.
— Но я думала… думала, что завтра уезжаю. Киллиан сказал, что у меня осталось двадцать четыре часа.
— Длительность твоего пребывания решаю я.
— Значит, я не уезжаю?
— Я только что сказал, что ты готовишь мне ужин завтра вечером.
— Ну что ж, похититель, для этого потребуется поход в магазин.
— Дай список. Я куплю.
— А что я получу взамен за то, что буду тебе прислуживать, мой господин?
У него тот же голодный взгляд, что и перед тем, как он поцеловал меня в ванной. Он встаёт, бросает салфетку на стул и, глядя на меня так, будто собирается меня съесть, подходит к концу стола, где я всё ещё сижу. Обходит меня сзади.
Сердце колотится.
Мягкие кончики пальцев скользят по затылку, нежно откидывая волосы с лица. Губы щекочут мочку уха.
— Чего ты хочешь? — шепчет он.
Тебя, думаю я, но не говорю.
Он переходит к другому уху.
— Семь часов, дорогая. Не опаздывай.
И как призрак — он ушёл.
Сорок два
Астор
Киллиан заходит в мой кабинет, закрывая за собой дверь. Он секунду оценивает комнату и моё настроение — оба мрачные — прежде чем пересечь помещение.
— Он готов.
Я поворачиваюсь от окна и полностью смотрю на него.
— Кто готов?
— Карлос. Только что ответил. Мы договорились о встрече завтра утром. Ты отдаёшь ему Сабину в обмен на тело Валери.
Когда я ничего не говорю — не моргаю, не двигаюсь, не дышу — Киллиан хмурится.
— Ты в порядке, босс?
— Нет.
— Что происходит?
— Нет. Я имею в виду — нет обмену.
Он моргает.
— Прости — что?
— Ты слышал. Скажи Карлосу, что он не получит Сабину обратно.
— Но это был план с самого начала. Я…
— Он её убьёт. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Теперь она для него только обуза.
И тебе не всё равно? Киллиан не говорит этого, но это написано у него на лице.
— А как же Карлос? — парирует он. — Это твой момент для мести. Ты больше никогда его не увидишь. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Когда я молчу, он теряет терпение.
— Ты просто отпустишь его? Позволишь ему уйти безнаказанным после похищения твоей жены? А как же тело Валери? Её похороны?
Я отвожу взгляд.
— Босс?
— Обмен отменяется. Это моё окончательное решение. А теперь уходи.
Сорок три
Сабина
Я просыпаюсь резко — кожа горячая, дыхание короткое.
Плохой сон?
Нет.
Он.
Я поднимаю голову от подушки и вижу Астора — он сидит в кресле, скрытый тенями. Обе руки лежат на подлокотниках, обе ноги стоят на полу. На нём всё тот же костюм с ужина.
Смотрю на часы — 3:11 ночи.
— Что ты делаешь? — шепчу я, не уверенная, сплю я или нет.
— Смотрю, как ты спишь.
Мы долго смотрим друг на друга, ничего не говоря, но общаясь миллионами слов.
Я улыбаюсь.
Его глаза блестят, и, к моему удивлению, на губах появляется мягкая улыбка. С этим прекрасным образом в голове я переворачиваюсь и снова засыпаю.
Сорок четыре
Сабина
Я нервничаю — но впервые это заставляет меня улыбаться. Потому что мне так сильно не всё равно. Потому что за ужином, который я готовлю для Астора, стоит страсть и гордость.