Чтение онлайн

Мне был дарован титул герцогини Стенфилдской с правом передавать титул любому из будущих детей, возвращено родовое поместье, вручена награда — медаль за отвагу и дарована должность почетного приглашаемого советника по вопросам безопасности империи.

— И все-таки, избранная, почему ты выбрала оборотня? Мне стало интересно — почему не луча, не марилийца, не императора, а его?

Я вскинула глаза на Пресветлую Богиню Мать, три золотых зрачка в упор смотрели на меня. Я ответила твёрдым спокойным взглядом.

— Впервые встречаю такого разумного человека, — медленно произнесла Богиня. — В твоём большом сердце нашлось место для всех мужчин, которые любят тебя, я правильно «читаю» тебя? Твоё сердце стало подобно мозаике. Похоже, что этот символ будет всегда преследовать тебя. Разные кусочки сердца для разных мужчин… Но ты выбрала, прежде всего, разумом, а не сердцем. И выбрала оборотня, и даже не императора империи, хотя могла. Почему? Я знаю ответ, но интересно услышать твои умозаключения.

Я с некоторым удивлением смотрела на мудрую женщину, которая тысячи лет сохраняла наш мир и чего только не видела за долгую жизнь.

— Вам я признаюсь, — начала я неохотно свою небольшую исповедь. — Вы все равно видите меня насквозь. Джейсон, Кристоф, Кирстан, Дарен и… даже Дэвис — каждый занимает определенное место в моем сердце, — я замолчала, собираясь с мыслями и набираясь смелости произнести вслух то, о чем я только мысленно размышляла.

— Даже Райан МакЭнор — ему тоже принадлежит особенный темный кусочек, — горько усмехнулась и продолжила: — Джейсон. Он изменился, стал ответственным и серьезным мужчиной, но до действительного взросления ему далеко — он до сих пор не вызывает чувство надёжности. Я уже не смотрю на него через розовые очки, его красота и обаяние уже не ослепляют, и я вижу все недостатки. Война, плен, пытки изменили меня. Я чувствую себя очень взрослой и мудрой, иногда… даже старой, а Джейсон для меня словно бомба замедленного действия. Я не знаю, чего от него ждать… Он постоянно причинял мне боль. Я устала от этого. Он всегда будет занимать особенный кусочек в моей личной мозаике, возможно, самый большой, но это лишь … — я прервалась и тяжело вздохнула: — Это лишь часть сердечной мозаики, — тихо закончила. Джейсон… лучше не думать о нем. Он очень сильный. С ним все будет хорошо.

Сердце снова защемило, как всегда в последнее время, когда я думала о Джейсоне. Я помолчала, успокоилась и продолжила.

Перед мысленным взором встало дорогое лицо с невозможными синими глазами.

— Кирстан. Я его очень люблю, но как друга, не более. Он столько сделал для меня, сколько ни один из всех мужчин… Сначала влюбиться в него, возможно, помешала детская влюбленность в Джейсона, потом пришла война и стало не до чувств, а потом, когда он спас меня… я даже мысли не позволяла, ведь у него семья и дети… хотя, нет, однажды я позволила лишнее, но потом я спохватилась. Кир мне как брат, которого никогда не было, и лучше него никого нет — он самый замечательный.

Я тяжело вздохнула. Три золотых зрачка внимательно следили за мной.

— Дэвис — император. Какая из меня императрица? После того, как он узнал, что у меня магия Шатни, он словно с ума сошел. Я знаю, что он влюблён в меня не из-за того, что у меня эта необычная магия, и даже готов жениться, но мне не нужны корона, балы, интриги, приемы и вечная головная боль, как следствие.

— Я очень хотела бы вернуть Криса, — сердце болезненно сжалось. — Крис — моя вечная боль, я чувствую вину в том, что с ним произошло. Я очень любила его. Но у Криса МакЭнора родились двое прекрасных близнецов — мальчик и девочка. Он не захочет добровольно умирать для ритуала ради счастья других, да и я никогда не разрушу чужое счастье. На чужом несчастье счастье не построишь.

Холод на мгновение сковал сердце тонкой коркой, я словно окаменела и вновь почувствовала то старое отчаяние, которое охватило меня, когда я поняла, что потеряла Криса навсегда.

— И Дарен. Он столько сделал для меня, — я призвала магию, чтобы скинуть оцепенение — я не позволю отчаянию снова овладевать мной. Я стала сильной и могу справляться со всеми бедами.

— Пусть сначала он помогал из-за науки, открытий, долга перед империей, но он всегда оберегал меня. Мне всегда с ним было хорошо и надежно. Он столько раз рисковал жизнью из-за меня. Как и Кир. Благодаря ему я стала такой, как сейчас. В моем сердце ему принадлежит очень светлый и большой кусочек мозаики. Самый яркий.

«Как его счастливые глаза», — мысленно добавила.

— Но только кусочек, избранная? Ты выбрала его разумом, а не сердцем? — золотые зрачки все еще очень внимательно в упор смотрели на меня. — Потому что сердце выбрать не смогло.

— Я выбрала разумом, но сердце меня поддержало, — мягко возразила я. — Здесь в Берингии я нашла себя. Я чувствую себя любимой, нужной, уважаемой. Я много сделала для Земли Тангрии и сейчас не хочу заниматься ее возрождением. Я помогла с артефактом, но на этом все. После всего, что произошло со мной, я хочу спокойной счастливой жизни с Дареном Бэлфором. Хочу детей. Хочу заниматься магией. Хочу построить школу. У меня очень много планов. Я хочу просто жить и быть любимой.

Я спокойно смотрела на Богиню Мать. Выражение всегда невозмутимого и холодного лица сейчас стало озадаченным.

— Ты уверена в том, что делаешь?

— А разве можно быть уверенным в подобном? — серьезно ответила я. — Нет, конечно. Но каждый сам кузнец своего счастья, а я буду очень стараться стать счастливой. А время покажет, совершила я ошибку или нет.

— Ты слишком разумна и серьёзна, избранная. А страсть? Безумная и безудержная. Вы, люди, из-за неё столько безрассудных поступков совершаете. Вы не можете без нее жить, а ты лишаешь себя этого.

— В моей жизни была безудержная и безумная страсть, была сильная глубокая любовь. Я не хочу повторения всего этого. Я хочу спокойного счастья. А с Дареном у нас есть страсть. Может, не такая сумасшедшая, как многие мечтают, но… нам хватает, — и я невольно улыбнулась, вспомнив страстные ночи любви с мужем. Уж с его стороны точно была безудержная страсть, а я… старалась отвечать тем же.

Теперь мое сердце, а не жизнь, стало похоже на мозаику из детства. Оно словно собрано из разных по форме, цвету и размеру кусочков, принадлежащим разным людям — отцу, матери, друзьям, соратникам — зеленым лучам, моим мужчинам и врагам.

В нем есть и черные дыры, которые остались от темных кусочков, принадлежащих черным демонам моей жизни — императору Марилии, генералу Мирадовичу, капитану Бейкаличу, герцогу Зарданскому и даже Райану МакЭнору. Темные кусочки, как и в детской мозаике, мне удалось уничтожить и развеять по ветру, оставив в мозаике сердца дыры.

Детская мозаика, сейчас находящаяся где-то под руинами родового поместья Стенфилдов, так и осталась с чёрными дырами, а мои сердечные дыры со временем исчезнут, зарубцуются тонкими шрамами, и мозаика сердца снова станет целой, яркой и светлой. И тогда я, возможно, снова смогу полюбить всем сердцем.