Шрифт:
Первая глава
Девушка лежала в совершенно незнакомом месте. Склонившиеся над ней деревья казались чужими. Огромные разлапистые ветви тянулись к ней с гигантских стволов, отбрасывая мрачные тени. Где она? Девушка с трудом приподнялась, оглядываясь вокруг.
Свет, струящийся сквозь листву, разбросал желто-коричневые пятна по подолу ее белого муслинового платья. Девушка вздрогнула и поежилась, обнаружив, что ее черный бархатный жакет пропитан влагой. Ноги заледенели, высокие ботинки из мягкой козлиной кожи не спасали от утренней росы.
Как, во имя всего святого, она попала сюда, в эти заросли? Девушка, пошатываясь, встала на ноги и с недоумением обвела взглядом обступившие ее деревья. Или она сошла с ума, раз отправилась в столь легком наряде в лесную чащобу, изобилующую кустарником и подлеском?
Девушка поднесла дрожащую руку к ноющему виску. Шляпки она не обнаружила, зато нащупала что-то липкое и охнула от неожиданной боли. Ее пальцы окрасились кровью.
Что с ней случилось? Охваченная внезапным ужасом, она всхлипнула и торопливо отвела взгляд. Неясный свет, мерцающий вдали, заставил ее подавить подступившие к горлу рыдания. Она побрела вперед, продираясь сквозь спутанные ветки кустов.
Когда она вышла из-под деревьев, солнечный свет ослепил ее. Девушка остановилась, глядя вокруг безумными глазами. Местность впереди повышалась, переходя в обширный луг с разбросанными кое-где низкорослыми кустами, а выше лежала еще одна полоса деревьев. Сзади же лес тянулся до самого горизонта.
Ее сердце бешено забилось. Что это за место? Как она здесь оказалась?
Но эти вопросы лишь усилили головную боль. Думать нельзя! Надо действовать… обратиться за помощью. Но где ее искать в этой глуши? Куда идти? В таких непостижимых обстоятельствах это не имело значения.
Подобрав юбки и взглянув вниз, девушка замерла. Пятна, которые она считала игрой света и тени, на ярком солнце оказались потеками грязи. Подол был испачкан, ботинки облеплены глиной, а муслиновая юбка разорвалась в нескольких местах и свисала лохмотьями из-под жакета. На груди тоже красовалась прореха, а платье промокло до нитки. Не удивительно, что ей холодно. Сколько же она так пролежала?
Страх вернулся, и девушка вновь задрожала всем телом. Внезапно сообразив, что у нее нет никаких объяснений своему жалкому состоянию, она, не чуя под собой ног, начала медленно выбираться на открытое пространство.
То, что она очутилась в таком месте совершенно одна, казалось скорее кошмаром, чем реальностью. Отчаянные попытки что-либо понять ни к чему не привели, а головная боль усилилась настолько, что заставила ее остановиться на лугу и зажмуриться, прижав ладони ко лбу.
В первые несколько мгновений ей казалось, что она не выдержит и упадет в обморок. Но мучительная боль отступила, и постепенно девушка поняла, что слышит какие-то звуки. Отдаленный гул становился все громче, и внезапно его источник стал совершенно ясным. Голоса!
Широко раскрыв глаза, девушка увидела человеческие фигуры, отделившиеся от деревьев на склоне холма. Инстинкт самосохранения заставил ее броситься обратно в чащу. Не помня себя от страха, она прижалась к дуплистому стволу дерева, дрожа и задыхаясь.
Несколько мгновений она не слышала ничего, кроме своего учащенного дыхания. Но через некоторое время испуг начал проходить, и до нее донеслось отдаленное бормотание, шаги и шелест травы под ногами. С огромным облегчением девушка различила более высокие женские голоса.
Она украдкой выглянула из-за ствола. Трое людей спускались по склону: две женщины и высокий мужчина. Даже на таком расстоянии чувствовалась их принадлежность к высшему обществу. Об этом свидетельствовала манера их речи и покрой платьев. Они не были обычными сельскими жителями.
Девушка затаила дыхание, в ее душе облегчение смешивалось с тревогой. Чутье подсказывало ей, что она спасена. Но в то же время она понимала, что не сможет ничего ответить на неизбежные расспросы своих спасителей.
Голоса звучали все отчетливее, теперь уже можно было различить отдельные слова. Повышенный тон разговора заставил девушку вжаться в дупло: ей не хватало храбрости обратиться за помощью к путникам.
– Не морочь мне голову, Мег, – сухо произнес джентльмен. – Я знаю, что привело сюда тебя и Генриетту.
– Чего же ты ожидал, Чарльз? – прозвучал осуждающий голос одной из дам, брезгливо подбирающей муслиновые юбки, чтобы не испачкать их о комья земли. – Каждый год к концу сезона мы ждем известия о твоем обручении.
– И каждый год разочаровываемся, – добавила вторая дама, решительно шагающая вперед в гораздо более удобном платье из зеленой шерсти и прочных кожаных башмаках. В ее голосе чувствовалась теплота, и девушка слегка расслабилась. – Согласись, Чарльз, твое упрямство недостойно тебя.
Джентльмен пнул ногой ни в чем не повинный корень, оказавшийся у него на пути.
– Я ни с чем не собираюсь соглашаться. Напротив, я должен радоваться, что избежал ловушек, которые вы расставляете год за годом.
– Стоит тебе заключить помолвку с Белиндой, и вся эта бессмыслица закончится.
Джентльмен резко остановился, и дамы последовали его примеру.
– С чего ты взяла, что я собираюсь жениться на Белинде? Разве я хотя бы раз выражал такое желание?
– Нет. У Чарльза на протяжении пяти лет была возможность проявить свое расположение к ней, Генриетта, и раз уж он не сделал этого до сих пор…
– Боже упаси!
– Вряд ли он сделает это сейчас.
– Не буду возражать, если он выразит желание жениться на ком-нибудь другом.