Чтение онлайн

Внутри квартиры эхом отдавалась пустота. То и дело останавливаясь, Джулия обошла ее целиком. Уже во второй комнате она поняла, что Норма идет за ней. Вначале она испугалась. Женщина шла совершенно бесшумно, и не слух, а другие чувства помогли Джулии «засечь» ее. Она улыбнулась. Норма вела себя как домашняя кошка. Нужно ей сказать, что не следует излишне усердствовать в своей роли, объяснить, что она сама может улавливать знакомые запахи и слышать тиканье часов, рокот радиаторов, тихие шаги по старинным восточным коврам и громкие по паркету. Она постояла на пороге домашнего гимнастического зала с «бегущей дорожкой» и другим оборудованием от фирмы «Наутилус».

В огромной гостиной она нащупала лампу и вазу. Погладила скульптуру Родена, стоявшую у подножия винтовой лестницы. Перебирая пальцами, она отчетливо воссоздала скульптуру в сознании — гибкое мускулистое тело, сильные руки и ноги. В воображении Джулии ее неровности и закругления были не холодной бронзой, а живыми тканями, застывшими в момент совершенного танца. Такой, полной жизненных сил, она хотела сохранить в памяти мать.

На верхней ступеньке винтовой лестницы была маленькая полоска коврового покрытия. Нужно запомнить ее, чтобы не упасть. А сейчас она должна постоять в дверях маминой спальни.

Она замерла и схватилась за косяк двери...

У нее вдруг закружилась голова, она почувствовала себя страшно одинокой. Глаза наполнились слезами. Воспоминания стали проноситься через нее волнами сердечной боли и гнева. Джулия услышала голос матери, доносившийся из-за туалетного столика. Увидела, как та укладывает в прическу свои длинные темные волосы. Мама улыбается, и Джулия с нежностью смотрит на нее. Эта картинка из прошлого пронзила острой болью.

— Здравствуй, Орион. Это Джулия Остриан...

Джулия сидела за письменным столом матери внизу, в кабинете, находившемся рядом с вестибюлем. На коленях у нее стояла коробка с бумажными салфетками, в голосе звучала решительность. Она поручила Норме только узнать номер, сама набрала. Цифры на телефоне были продублированы шрифтом Брайля. Теперь ее рецепторы свидетельствовали, что Норма остановилась в дверях и все еще стояла там.

— Джулия, дорогая. Я слышал новости. Я... мы... так скорбим.

Последние пять лет психолог Орион Граполис жил с женой Эддой на четвертом этаже. У них с Джулией всегда были хорошие отношения.

— Бедная Маргерит. Как ужасно, что ее больше нет. Убита. Как ты держишься?

— Держусь, спасибо. Случилось кое-что другое, и мне нужен твой совет... твоя помощь. Могу я подняться к тебе?

Орион помедлил с ответом. В его голосе прозвучало сожаление.

— Извини, дорогая Джулия. Я бы с радостью поговорил с тобой в это тяжкое время, но так случилось, что мы как раз сейчас уезжаем в отпуск. Машина, вероятно, уже едет сюда. Эдда запретила мне заниматься чем-нибудь еще, кроме поездки в Палм-Бич.

У него был глубокий бас, сочный и довольно-таки приятный.

Джулию охватило отчаяние. Она во что бы то ни стало должна выяснить, какое событие в день дебюта сделало ее слепой.

— Подожди минутку, Орион, хорошо? — Она повернула голову. — Норма, пожалуйста, выйди и закрой дверь. Я хочу поговорить без посторонних.

Она поняла, что Норма собиралась возразить.

— Да, Норма, у меня все хорошо. Мне просто нужно побыть одной.

Тихо щелкнув, дверь захлопнулась, и запах духов «Мажи-нуар» начал рассеиваться.

Джулия продолжила:

— Можно ли загипнотизировать слепого?

— Конечно, можно. А почему бы и нет? Если он готов расслабиться и освободиться. И доверяет, конечно. Ты думала, что тебя нельзя загипнотизировать из-за твоей слепоты?

— По сути дела, да.

Ее бывший психиатр сказал, что гипноз может быть применен только к зрячим людям, и она вспоминала о старых кинофильмах и о золотых часах, которые раскачивают на цепочках перед глазами пациента. За последние семь лет методы гипноза должны стать более совершенными.

Орион вдруг заторопился:

— Я должен ехать. Эдда уже зовет меня. Прости, пожалуйста, но сейчас я никак не могу с тобой встретиться...

Она должна уговорить его. Непроизвольно она повернулась спиной к двери на случай, если заботливость Нормы заставит ее подслушать. Она наклонилась, прикрыла трубку ладонью и проговорила:

— В Лондоне ко мне возвращалось зрение.

— Неужели? И сейчас ты можешь видеть? Как чудесно. Я так рад за тебя...

— Нет! Я не могу видеть! Но мне очень нужно. Во что бы то ни стало. Прямо сейчас мне необходимо вернуть способность видеть. Пожалуйста! Пожалуйста, помоги мне найти причину, вызывающую мою слепоту, чтобы я могла знать ее и вернуть зрение навсегда!

В ответ — тишина. Она почти слышала, как в нем борются профессиональное любопытство и желание помочь хорошей знакомой, с одной стороны, и желание не обидеть жену, жаждущую уехать в отпуск, с другой.

Тогда она сказала слова, которых пыталась избежать, которые клялась не произносить.

— Орион, я официально нанимаю тебя в качестве психотерапевта. И ты никого не поставишь в известность о том, что я тебе скажу. — Прежде, чем он смог возразить, она поспешила продолжить: — Я видела, как убили маму. Я единственный очевидец. Мне крайне необходимо вернуть зрение!

— Ты видела убийцу? — От потрясения он перешел на шепот. — Кто еще знает об этом?

— Только Скотланд-Ярд. И ты. Пожалуйста. Отложи поездку на несколько часов! Я оплачу все...

— Джулия! — оскорбился он. — Я не хочу твоих миллионов. Если я сделаю это, то только потому, что тебе это очень нужно. А я психолог.

Опять пауза. Она ничего не говорила, надеясь, чувствуя, что теперь давить на него уже не нужно. Он сказал:

— Я не знаю, чего мы сможем добиться, но вечером я займусь тобой. Судя по всему, ты готова работать и добиться успеха. Эдда, конечно, будет недовольна, что мы откладываем отъезд на завтра. Может быть, когда мы вернемся, ты дашь нам маленький концерт здесь, в гостиной. Для Эдды и меня. Романтический. Я попрошу ее зажечь все высокие свечи, и мы откроем хорошую бутылочку «Пино-нуар». Такой вариант тебе подходит?