Мозаика
Шрифт:
– Да ну! Надоело, - ответил постоянно проигрывающий штурман, и в рубке воцарилась тишина. Лишь время от времени с негромким гудением включались корректирующие двигатели, и тогда весь корабль чуть вздрагивал, недовольно поскрипывая и постукивая невидимыми сочленениями и механизмами.
В рубку вошел биолог и, соблюдая абсолютное молчание, с невозмутимой уверенностью профессионала стал цеплять к уху капитана какие-то небольшие штуковины, формой и размером напоминающие крупные проросшие фасолины.
– Эй-эй! Приказываю отставить обвешивать начальника, словно новогоднюю елку!
Штурман широко улыбнулся словам капитана, но улыбка его сразу увяла, как только он увидел, что интерес биолога переключился на него.
– Но-но!
– сказал он, отступая в угол.
– Осторожней, Джордж, в гневе я страшен!
– Тьихо, пожалуйста.
– Джордж Голдфилд знал по-русски не более сотни слов, что, впрочем, вовсе не мешало ему отлично понимать все, о чем говорила русскоязычная часть экипажа, и капитану иногда казалось, что Джордж просто скрывает свое знание языка с некой, понятной только ему, целью.
– Я буду кричать, Джордж!
– Штурман шутливо замахал перед собой руками.
За сорок секунд до того, как метеорит разгерметизировал рубку, в ней раздался мягкий голос астрофизика:
– Как вас здесь много! Вся команда в сборе.
Он протиснул свое грузное тело в овал дверного проема и сразу напал на капитана:
– Андрей!
– Астрофизик был на десять лет старше капитана, и потому он, единственный из всего экипажа, обращался к начальнику просто по имени. Андрей! Я требую, чтобы ты остановил вращение! Мы так близко подошли к Юпитеру, а я не могу провести нормальных наблюдений. А ведь такая возможность бывает лишь раз в жизни!
– Астрофизик был француз по национальности, но практически безукоризненно говорил как на русском, так и на английском.
– Через две минуты покажется Ганимед, а я даже камеру настроить не могу! Поболтаемся в невесомости, ничего страшного. Даже полезно, доктор подтвердит.
Джордж кивнул головой и улыбнулся. Все-то он понимал!
– Я настаиваю...
– Астрофизик вдруг как-то странно булькнул, и лицо его превратилось в кровавое месиво - метеорит, размером не больше спичечного коробка, пробил обшивку и размозжил череп француза.
Со свистом в пробоину устремился воздух.
Капитан какое-то мгновение растерянно смотрел на падающее тело астрофизика. А через секунду он хватался руками за горло, глаза его вылезали из орбит, вены набухали, и под кожей, словно кляксы на промокашке, проявлялись сизые пятна кровоизлияний. Штурман, стоящий дальше всех от расширяющейся пробоины, успел увидеть, как взорвалась голова капитана, раскрасив заиндевевшую приборную доску ярко-красными кляксами. А затем и он рухнул замертво, вывернутый наизнанку.
И никто не видел, как молчаливый американец Джордж, покрытый инеем и кровью, царапал заблокированную дверь и превращался в нечто. Голова его ушла глубоко в плечи, да и голова ли это была? Ни глаз, ни ушей, ни рта лишь пара наростов на выпуклых висках. Туловище странным образом уплощилось, конечности укоротились, и это нелепое существо скребло бронированную дверь и, умирая, продолжало меняться.
Когда воздух полностью покинул рубку, бывший человек еще жил. Он медленно шевелил конечностями, словно замерзающая в ледяной воде лягушка.
Через полчаса создание умерло от холода.
А корабль продолжал лететь в молчаливой бездне, неся на борту свой погибший экипаж.
2063 год. Контакт
– Он запрашивает посадку! Он уже на критической дистанции и продолжает приближаться!
– растерянный диспетчер обратил свое бледное лицо к возвышающемуся над ним начальнику космопорта.
– Что делать, Владимир Иванович? Он падает!
– Кто это вообще, черт возьми?!
– Не знаю. Появился, словно призрак, сигнала опознавания не дал, стал сразу требовать посадки. Через полторы минуты будет виден. Пока мы отслеживаем его только локаторами.
Опознать невозможно.
– Хорошо. Выведи его на пятую полосу. Вызови медиков и службу безопасности. К четвертой, пятой и шестой полосам перекрой доступ... Начальник космопорта задумчиво подергал себя за седой ус и тихо спросил в пустоту, ни к кому собственно не обращаясь: - Кто же это, черт побери?
Диспетчер, молодой черноволосый парень с тонкими чертами заостренного треугольного лица, пожал плечами в ответ и торопливо застучал по кнопкам пульта. Владимир Иванович недовольно следил за его худыми, с завитками черных волос, запястьями, высовывавшимися из белоснежных манжет рубашки. Он не любил спешку, ненавидел принимать ответственные решения и не переваривал сюрпризов.
Зеленая точка медленно ползла по черному стеклу разлинованного экрана, приближаясь к его центру. Диспетчер и начальник молча следили за ее неторопливым движением. Все, что они могли сделать, уже было сделано...
– Ну, что?
– не выдержал Владимир Иванович.
– Через тридцать секунд войдет в зону видимости. Я опять запросил их на опознавание, но они молчат. Только непрерывно просят проводку на посадку. Веду их на автомате.
– Да кто же это, черт побери?
– в который уже раз повторил Владимир Иванович.
– Кто?
Он боялся.
За всю свою долгую карьеру ему лишь дважды довелось принимать неопознанные объекты. Первый раз в сорок первом.
Это был небольшой экспедиционный корабль. Кажется, с Сатурна. Почему-то он шел на посадку на автопилоте, и не смог точно зайти к полосе. Взрыв тогда вдребезги разнес два ангара и выбил все стекла в главном здании космопорта... А второй случай имел место в пятьдесят восьмом... Или шестидесятом?
Тогда было еще хуже. Банда преступников, захватив транспортный корабль с грузом руды, бежала из тюрьмы на Фобосе. Приземлившись, они оккупировали ремонтный ангар и трое суток продержали в заложниках экипаж рудовоза, пока отряд спецназа не освободил людей. Стрельбы тогда было много. Помнится, двое парней из экипажа погибли... Или трое?
– Владимир Иванович усилием воли отогнал от себя беспокойные мысли и подошел к огромному, во всю стену, окну. Служба охраны уже оцепила пятую полосу, и начальник космопорта видел, как поблескивает яркое июньское солнце на серебристых погонах охранников. На крыше ближайшего ангара он заметил какое-то движение и догадался, что там засел снайпер. Молодцы, подумал он про себя.
– Десять секунд...
– сказал диспетчер, - пять, четыре, три...
– Вот черт!
– ахнул Владимир Иванович и потрясенный замер у окна.
Закрыв собой солнце, в воздушное пространство над космопортом вплыл гигантский диск, абсолютно черный и оттого пугающе нереальный, словно нарисованный сажей на фоне голубого неба с легкими полосами перистых облаков. Черное пятно. Дыра в небесной тверди... Диск бесшумно завис над посадочной полосой и стал медленно опускаться. Начальник космопорта видел, как сотрудники службы охраны залегли за пластиковыми барьерами и ощетинились оружием. Им не надо было объяснять, что корабль, опускающийся на пятую посадочную полосу, не мог быть создан людьми.