Чтение онлайн

— Нормального мы двойника нашли? — прокомментировал Никита. Он удобно устроился в принесенном кресле и потягивал коньяк. — Ты дальше смотри!

Луша, напоминающая гейшу, обсыпанную рисовой мукой, зачитала письмо от счастливой Полины, которая вышла замуж и уехала в свадебное путешествие.

— От олигарха, сам понимаешь, пришлось отказаться. Мы ей придумали первую любовь, ради которой можно отказаться от карьеры, славы и хорошей зарплаты. Зрителям, думаю, понравится. Они любят сказки с хэппи-эндом. Первая любовь не забывается, не так ли?!

— Что будет с Лушей?

— С Лушей ничего с ней не будет. С ней вообще никогда ничего не случается — ни хорошего, ни плохого.

Продемонстрировали и кассету с Багамских островов — вдалеке плескались мужчина и женщина.

— Тигран и Вета, как ты понимаешь. — пояснил Никита. — А может, Стася и Олег. Честно говоря, даже не помню. В общем, кто-то из них. Все счастливы, все довольны… А вот и твоя красавица на машине.

— Машину у нее отобрали. Сразу же после шоу.

— Да? — фальшиво удивился Никита. — Какие нехорошие дяди!

Фейерверк. Море разноцветных шариков. Звон бокалов.

— Шампанское-то хоть настоящее?

— А вот шампанское настоящее! Ты чего, выпить хочешь? — мимо моего носа провели стаканом с коньяком. — Отличный коньяк. Мне его специально из-за границы привозят. У нас сплошные подделки. Налить?

Мне дали сделать глоток.

— За наше безнадежное предприятие, Дэн!

— Как Ленка? Ей лучше?

— Ленка? — буднично переспросил Никита. — Совсем забыл — она умерла. Но просила передать тебе привет.

Стало пусто.

Я смотрел на экран телевизора, где неторопливо сменялись титры:

Вот теперь все правильно. Все так и должно быть. Каждый получил то, что заслужил. И что толку искать убийцу, если в каждом случае убивал наркотик. А Мозгоед, как и моя жизнь — всего лишь побочный эффект.

И лишь одно мне было жалко, пока Никита делал мне укол в левую руку. Жалко, что Зарецкий так и не найдет свою Полину. И однажды умрет, потому, что все мы смертны, а вера, как и любовь не бесконечна.

Экран телевизора расплылся. Вместо него я увидел ярко-красное, горячее, пятно. Оно чавкнуло и поглотило меня. Задыхаясь от боли, я целую вечность тонул в кровавых волнах, пока впереди не забрезжила надежда. Собрав последние силы, вынырнул на поверхность — и увидел Ленку с большим животом.

Ленка улыбнулась, и я побежал ей навстречу.

— Доктор, ну как он? — молодая женщина на последнем месяце беременности с тревогой вглядывалась в лицо профессора Добропольского. — Неужели нет никакой надежды?

— Елена Николаевна, голубушка, я, конечно, понимаю ваше волнение, но оно совершенно беспочвенно. Рецидива нет. Пациент идет на поправку. Аппетит хороший, много гуляет, иногда читает. Вот только телевизор мы ему не разрешаем смотреть.

— Не надо телевизора, — она легонько коснулась рукава профессора. — С телевизора все и началось. Можно мне к нему?

— Только посмотреть. Больного нельзя волновать.

Дама заглянула в маленькое окошко.

На кровати сидел худой изможденный человек и что-то бормотал, покачиваясь.

— Что он говорит?

— Ничего особенного. Всего лишь одно слово — мозгоед.

— Что такое — мозгоед?

— Плод его воображения. Не берите в голову.

— Он до сих пор уверен, что работает психиатром?

— Весьма необычный случай. Постоянно рассказывает о своих пациентах. И надо сказать, с большим знанием вопроса. Мы иногда даже спорим — как коллеги. Прочитал намедни собственную историю болезни и дал дельный совет. Пожалуй, я даже им воспользуюсь. Как ни как, «специалист».

— Но это же бред!

— Конечно, голубушка, бред. Вы только не волнуйтесь. В вашем-то положении…

Вытирая слезы, женщина вышла из больницы. По ноги, словно осенний лист, ветер швырнул газету: «финал…реалити-шоу…главный приз достался…». Носком сапога она расправила газету. На фотографии красивая блондинка обнимала мрачноватого молодого человека: «Мы победили!».

У входа ждала роскошная машина. Женщина тяжело и осторожно села, поддерживая большой живот.

— Насмотрелась на ненаглядного? — ее спутник отложил журнал и включил зажигание.

— Доктор говорит, что ему лучше.

— Доктора всегда так говорили. Поехали домой, Леночка. Что-то ты бледная сегодня.

— Голова болит.

— Просто ты очень устала.

Женщина отвернулась и закрыла глаза, стараясь не прислушиваться к странным — болезненным — звукам в голове.

Чавк! Чавк! Чавк!

Хочешь, я тебя съем?