Мститель
Шрифт:
Потом пришел Косой и попросил меня сдаться. Я отказался, сказав, что лучше подорву себя гранатами, но не сдамся. Сказал, что я русский, а русские не сдаются! Он отобрал у меня гранаты, обозвал дураком, заплакал и сказал, чтобы, как только он крикнет, я не тупил и сразу убегал. Потом он ушел, и через какое-то время раздался крик: «Гарик, тикай!» Ну, я и побежал, а потом раздались взрывы гранат и стрельба. Мне повезло, я убежал, а потом наткнулся на эфенди Петровича, который ехал на этом танке. Он меня забрал, и мы с ним целый день и ночь ездили по городу, разыскивая вас.
– Молодец! – похвалил я паренька. – Герой! Ты столик мой погрузил?
– Да, эфенди, погрузил и строго приказал Жане, чтобы она за ним следила.
– Кто такая Жана? – заинтересовался я.
– Девушка. Красивая! Та, которая тебе пистолетом угрожала. Ее зовут Жанин!
– Мулатка?
– Да, эфенди, она самая!
– Косой – молодец, умер как герой. Домой вернемся – всех наших помянем, – прокричал Ванек. – Я знал, что Косой так поступит!
Город выглядел мертвым: повсюду следы огня, пожарищ и взрывов. На улицах много трупов, они лежат везде: на дорогах, газонах, беговых дорожках, среди палисадников и клумб. Похоже, Синоп не переживет этот день, и даже если кто-то все-таки решит жить здесь дальше, то уже не будет прежней, богатой и сытой жизни. Острая коса смерти пронеслась по городу, собрав щедрую жатву. Мой план сработал на все сто процентов: местные турки еще долго будут рассказывать своим детям, как десяток русских парней вытащил из плена своих соотечественников, заодно разгромив в пух и прах превосходящие силы противника.
БТР проскочил вдоль набережной, несколько раз мы с Иваном стреляли короткими очередями, разгоняя зевак, а потом достигли места назначения. Оказывается, Хохол, катаясь по Синопу, разыскивая нас, успел заприметить стоящий одиноко у пирса небольшой паром с командой. Он захватил его, а потом оставил подчиненных охранять их и разбираться с устройством судна.
Нас встретили чуть ли не с овациями. Восьмиколесная черепаха ARMA закатилась на паром, и через несколько минут мы отчалили от берега.
Закончилось! Все наконец закончилось! Этот чертов долгий день закончился! Я жив! Почти вся моя команда жива! Как же хорошо, черт возьми, якорь мне в печенку!
Черные столбы дыма поднимались вверх от турецкого берега, там до сих пор слышалась стрельба и гремели взрывы. Шла войнушка всех против всех! А мы ушли, забрав с собой всех своих, оставив только тех, кого потеряли в бою. Тяжелый был день, трудный! Но мы справились.
Мы смогли, сумели!
Прорвались! Сдюжили!
Эмоции счастья захлестнули меня с головой! Казалось, что пружина, так долго сжимавшая мое сердце, разжалась и отпустила. Стало легко, груз весом в тонну свалился с плеч, ноги сами собой подломились, и я обессиленно плюхнулся на задницу. Черт, как же хорошо!
Ванек забрался на корму парома и, держась за леерное ограждение, восторженно кричал, показывая оскорбительные жесты в сторону горящего Синопа:
– А-а-а! Нате, суки, выкусите! Хрена вам, а не русских сожрать! Сосите, падлы конченые!
– Слезь, придурок, не гневи девку Фортуну! – крикнул ему Хохол. – Вот вернемся домой, там напьешься и накричишься.
Неожиданно на берегу среди дыма и гари расцвел небольшой красный цветок. Не знаю почему, но я отчетливо его увидел, как будто нас не разделяло расстояние в несколько сотен метров. Я даже увидел, как сноп пуль быстро несется в нашу сторону. Просто стоял и смотрел, как смертоносные стальные осы летят к нам. Даже пошевелиться не мог, меня будто бы парализовало: руки и ноги онемели, конечности не слушались приказов мозга.
Пули пролетели мимо кривлявшегося и кричавшего Ванька, а потом впились в меня. Сильный удар сбил меня с ног, острая боль разорвала ногу, живот и грудь. Свет погас, я провалился в темноту.
Очнулся быстро, рывком. Вместе со светом, бьющим в глаза, пришла и боль – острая, жгучая, зазубренная ножовка впилась в ногу и грудь. Рвало и терзало так, что хотелось скорее умереть! Как же больно, черт возьми…
– Бро, бро, ты как?
Надо мной нависли Ванек, Мислав, Петрович и Гарик. Лица у всех были обеспокоенные, траурные были у них лица. Где-то поблизости частил короткими очередями пулемет – видимо, Серега пытался отомстить за меня и нащупать далекого стрелка на берегу.
– Что, все так хреново? – Мои губы едва шевелились, по подбородку потекло что-то теплое.
– Да, командир. – Петрович был собран и суров. – Три попадания: нога, грудь и живот. Боюсь, что до буксира мы тебя не дотянем.
– Ясно.
Я скривился от накатившего болевого спазма. Три ранения – это приговор. Ладно бы еще нога, там хоть как-то можно справиться, а вот с грудью и тем более животом шутки плохи, тут без полноценного операционного вмешательства не обойтись. Но где я – и где это самое операционное вмешательство? Значит, сдохну.
Все-таки проклятье Визиря сбылось! Падла полковничья! Обидно! Выжить в таком крутом замесе, пережить десяток кровопролитных перестрелок и получить случайную пулю. Видимо, продажная девка Фортуна посчитала, что пора повернуться ко мне задом. А может, слишком много мирных и ни в чем не повинных людей умерло и погибло от моих рук за эти дни. Их души перетянули чашу весов и утащили меня за собой.
– Возьмите бумагу и записывайте все, что я скажу, – начал я.
– Бро, да ладно тебе! Какие еще записи? Ты полежи, отдохни!
– Заткнись, – резко одернул я керчанина. – Это очень важно.
Сообразительнее и быстрее всех оказался Гарик.
– Эфенди, эфенди, вот бумага и фломастер!
– Я сейчас буду диктовать географические координаты. Широта и долгота. Сорок точек! В каждой точке – тридцать два сорокафутовых морских контейнера, забитых всяким полезным хламом. Там есть все необходимое для полноценной жизни: оружие, патроны, медикаменты, амуниция, инструменты, посевной материал, генераторы, учебная литература и так далее. Найдете все точки, распотрошите их, а потом всем этим с умом распорядитесь. Ясно? Только не подведите, не хочу сдохнуть зазря! И учтите, люди генерала Корнилова тоже ищут эти схроны, поэтому осторожней с ними. Все, подотрите сопли и записывайте.
Я начал диктовать координаты. Прикрыл глаза, цифры сами собой всплывали в голове. Я как будто вновь оказался в заброшенном подвале старой пятиэтажки, где все стены исписаны цифрами, и мне надо всего лишь смотреть и читать их. Слишком долго они там были, слишком долго томились в неволе черепной коробки.
Как-то незаметно для себя я уснул…
И уже не проснулся.
Послесловие
Поселок был небольшой, всего десять домов, но зато, даже по меркам старого, доапокалиптического мира, богатый и зажиточный. Все дома с толстыми каменными стенами, мощный фундамент под каждой постройкой, а сам поселок обнесен высоким забором. Возле каждого дома ветряк, на крышах – панели солнечных батарей. Видны емкости с ГСМ, прикрытые навесами из профнастила. Тут же, внутри периметра общего забора, были коровник, свинарник и овчарня, много сараев и других хозпостроек. В общем, богато жили!