Чтение онлайн

Вот и ZEM в регистрационном номере самолета напоминали о первых трех буквах в названии белградского района Земан, где родился и вырос Зоран Зилич. И буква Z в греческом и испанском читалась как зета.

Но Зилич наверняка скрылся сам и упрятал за мощными защитными редутами свои корпорации, не говоря уже о самолете, если «Хокер» принадлежал ему.

Конечно, нужные сведения где-то хранились, в банках памяти каких-то компьютеров, но посторонние не могли подобраться к ним и на пушечный выстрел.

Декстер умел пользоваться компьютером, но, уж конечно, не смог бы проникнуть в защищенную базу данных. Однако помнил про человека, который знал, как это делается.

Когда речь заходила о правом и неправом, грехе и добродетели, заместитель директора ФБР Колин Флеминг не признавал компромиссов. Принцип «Не сдаваться», который жил в его костях и генах, пересек Атлантику сотню лет тому назад, начав свое путешествие с мощенных брусчаткой улиц Портадауна. А туда попал двумя веками раньше, когда далекие предки Колина Флеминга принесли пресвитерианскую веру из Ольстера на западное побережье Шотландии.

Терпеть зло означало приспосабливаться к нему, приспосабливаться — означало умиротворять, умиротворять — признавать свое поражение перед ним. А побежденным он не признавал себя никогда.

Читая синопсис донесения Следопыта и признания серба и дойдя до подробностей гибели Рикки Коленсо, Флеминг дал себе слово, что человек, ответственный за это чудовищное преступление, предстанет перед судом величайшей страны мира, то есть его собственной.

Из всех чиновников федеральных разведывательных ведомств, которые ознакомились с вышеуказанными документами по совместному требованию Государственного секретаря Колина Пауэлла и Генерального прокурора Эшкрофта, только он воспринял неспособность подчиненных ему департаментов указать нынешнее местонахождение Зорана Зилича как личное оскорбление.

В последней попытке хоть что-нибудь сделать он разослал фотографию сербского бандита тридцати восьми легатам, находящимся за рубежом.

В его распоряжении имелась куда лучшая фотография, чем опубликованные в прессе, хотя и не столь свежая, как та, что досталась Мстителю от матери, потерявшей единственного сына. Ее сделали в Белграде пятью годами раньше фотоаппаратом с длиннофокусным объективом по приказу тамошнего резидента ЦРУ, когда Зилич находился на первых ролях при дворе Милошевича.

Фотограф поймал Зилича в тот момент, когда он выходил из автомобиля. Зоран смотрел прямо в объектив, находящийся от него на расстоянии четверти мили, само собой не подозревая, что его фотографируют. Легат ФБР получил фотографию от своего коллеги из ЦРУ, так что ею располагали оба ведомства.

В не столь уж далекие времена ЦРУ действовало исключительно за рубежом, а ФБР — внутри страны. Но в непрерывной борьбе со шпионажем, терроризмом и преступностью ФБР не оставалось ничего другого, как активно сотрудничать с правоохранительными органами других стран, особенно союзников, а потому представители Бюро появились во многих посольствах.

Их и называли легатами, и они, как все сотрудники посольства, пользовались дипломатическим иммунитетом, хотя и не имели должности прикрытия, как резиденты ЦРУ. Каждый из легатов получил фотографию Зилича с указанием заместителя директора ФБР Флеминга вывесить ее на самом видном месте, в надежде, что им повезет и кто-то узнает бандита. Им повезло. Зилича узнал инспектор бин-Заяд.

Инспектор Муса бин-Заяд, если б его спросили, тоже сказал бы, что он — хороший человек. Он верно служил своему эмиру, дубайскому шейху Мактуму, не брал взяток, молился Аллаху и платил налоги. А если и передавал полезную информацию своему другу из американского посольства, так всего лишь сотрудничал с представителем союзника своей страны, и ничего больше.

Именно по этой причине он сидел в удобном кресле в прохладе вестибюля посольства и дожидался (на улице-то стояла июльская жара), пока его друг спустится из своего кабинета и они поедут на ленч. Взгляд инспектора упал на доску объявлений.

Он поднялся, подошел к ней. Его внимание привлекли не сообщения о текущих событиях и приглашения в клубы и на какие-то мероприятия, а фотография с подписью: «Вы видели этого человека?»

— Ну, ты видел? — раздался за спиной бин-Заяда веселый голос, и рука Билла Брантона, легального представителя ФБР, который оплачивал и информацию, и ленчи, легла ему на плечо. Они обменялись крепким рукопожатием.

— Да, — ответил офицер специального отдела полиции. — Две недели тому назад.

Веселость Брантона как ветром сдуло. Вместе с желанием сесть за руль и поехать в рыбный ресторан в Джумерии.

— Давай-ка поднимемся в мой кабинет, — предложил он.

— Ты помнишь, где и когда? — спросил легат, едва за ними закрылась дверь.

— Разумеется. Прошло полмесяца, не больше. Я ездил в гости к своим родственникам в Рас-эль-Хайму. Находился на шоссе Фейсала. Ты знаешь, о чем я? Дорога вдоль побережья, между Старым городом и Заливом.

Брантон кивнул.

— Так вот, какой-то грузовик пытался заехать задним ходом в узкие ворота стройплощадки и перегородил проезжую часть. Мне пришлось остановиться. Слева находилось кафе. За столиком сидели три человека. Среди них и он, — инспектор указал на фотографию, которая теперь лежала на столе легата.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Он.

— И с ним были еще двое?

— Да.

— Ты их знаешь?

— Одного по фамилии. Другого просто видел. Фамилия — Бут.

Билл Брантон присвистнул. Владимира Бута хорошо знали в разведывательных ведомствах как Запада, так и Востока. Бывший майор КГБ давно уже превратился в одного из крупнейших игроков на черном рынке оружия, выдвинулся в первый ряд торговцев смертью.

Тот факт, что по происхождению он был не русским, а полукровкой-таджиком из Душанбе, уже говорил о его незаурядных способностях. Больших расистов, чем русские, на этой планете не существует. В СССР выходцев из национальных республик называли «черными», и прозвище это не следовало полагать комплиментом. Только белорусы и украинцы не подпадали под эту категорию [40] и могли продвигаться по службе наравне с этническими русскими. И если наполовину таджик окончил факультет военных переводчиков, кузницу кадров КГБ, а потом сумел дослужиться до майора, это прямо указывало, что Владимир Бут — уникум.