Мудрец. Сталкер. Разведчик
Шрифт:
– В смысле – ню или в смысле – голографическую?
– Не влияет значения. Под настроение. А если трогать не будешь – репродукции сами меняются время от времени по произвольной программе…
– Я в детстве книжку читал, – сказал Мерлин после длительной паузы.
– Да ну? – поразился Лось. – Не похоже на тебя…
– Называлась она «Веточкины путешествуют в будущее». Зашибись было Веточкиным в будущем. А мне как-то не по себе. Я тут как девица из «Аленького цветка». Спасибо, хозяин мой ласковый, невидимый! Лучше уж в баньке…
– Там, кстати, бильярд и настольный теннис с автоспаррингом, – сказал Панин. – Но ты же не любитель. Ничего, будешь телик смотреть, «Радио-ретро» слушать, фильмы крутить…
– Нет, – решительно сказал Мерлин и встал. – Вот телик ты мне отключи, а равно и радио. Да так, чтобы я включить не мог! И «смарты» всяческие выруби – я ещё не калека!
– Ага, – сказал Панин. – Чтобы ты совсем одичал.
– С вашими новостями скорее одичаешь. Молодая мать задушила ребёнка в соляной кислоте. Отец сожительствовал с двумя дочерьми-близняшками, погибшими от криминального аборта. Жена расчленила мужа топором и скормила гигантским игуанам. Слабоумная террористка взорвала роддом. Рубль упал, потом отжался. И всё в таком роде. Нет, если уж выпал шанс мне отдохнуть от ваших новостей, я им на полную катушку воспользуюсь…
– Ну, я прессу буду тебе привозить, – уверил Панин. – Только заказывай, что. Оппозиционную там, по специальности… Новинки всякие…
– Прессы тем более не надо, – сказал Мерлин. – Вы живите как хотите, а тут у меня будет свой мир. Наконец-то. Ты вмастил мне, Сохатый…
Лось задумался. Когда Лось задумывался, это было хорошо видно, хоть он был одет и не корячился, как известный «Мыслитель», не громоздил правый локоть на левое колено.
– А что? – провозгласил он после сеанса мышления. – В этом что-то есть! Да! Ты сохранишь свежий, непредвзятый взгляд на вещи. Твои рекомендации обретут дополнительный смысл… Я, знаешь, тоже бы так хотел, да не имею права…
– Точно, – сказал Мерлин. – Ты уже и так полдня в биржевые сводки не заглядывал, бедолага.
– Скелет на хозяйстве, – сказал Лось. – Рука на пульсе. Но Интернет-то! Туда-то ходить будешь?
– Разве что по большой и малой нужде. Общаться с каким-нибудь хамлом из Крыжополя на «олбанском»?
– Завидую я тебе, Рома. Эх! Грехи наши! Зря ты, Колдун, неверующий – молился бы тут за нас, за «Фортецию» круглые сутки… Я бы тебе на Пасху куличи привозил, святую воду после Крещенья… Как Иллариону-молчальнику бабы возят.
(Юный молчальник Илларион был городской легендой. В молчальники он подался из ударников популярной в Крайске рок-группы «Атыбисс» и тоже проживал где-то в тайге, но не так уж конспиративно. Например, женщины, страдавшие бесплодием, могли найти его скит довольно просто. И недалеко.)
– Не грешите – и всех делов-то! – устало сказал праведный Мерлин. – Да, Сохатый! Тут у тебя прямо золотая цепь, дорога никуда и прочая гриновина, в которой ты меня обвинял. Воплотил юношескую мечту?
– Воплотил, – скромно сказал Панин.
– Оно и видно – ни одной книжки во всей усадьбе!
– Только электронные, – развёл руками Лось. – Звыняй, бананив нема. Книги – груз тяжёлый и в основном бесполезный. Зато! – он поднял палец. – Двести двадцать тысяч названий на все вкусы! Плюс кулинарная литература – ты же без этого заскучаешь! И устройство там несложное, даже для тебя, и монитор хороший: он, согласно рекламе, зрение улучшает. И два запасных комплекта, если ты на что-нибудь там сдуру усядешься… Читал бы сам, да деньги надо…
– Уж ты бы читал, – махнул Мерлин рукой. – Читало драное. Ладно, это хорошо. Ну ещё фильмы там, записи… Симфонии… Оратории… Мессы…
– Нет, я один голимый шансон слушаю, – ядовито парировал Лось. – Про маму у стен Матросской Тишины… Правильно Ленин вашего брата на один пароход запихал, только днище пробить не догадался… Это как же надо презирать собственный народ! – патетически воскликнул он.
– Ты, что ли, народ?
– А кто ж тебя кормит-поит, мать их Софья? – удивился Панин – и возразить на это было нечего.
Глава 4
1
…Мы орудовали коротенькими лопатками и не роптали.
– А я в одиночку колодец выкопал, – похвалился я, чтобы не молчать, потому что от молчания становилось ещё тошнее.
– Да я этих колодцев страх сколько нарыл, – отмахнулся капитан. – От Бомбея до Лондона. Ничего, ничего, вот они увидят, что мы друзья, и отвяжутся от нас… Но они же, гады, обкуренные по самую маковку… Ханка не табак, запретной нынче не считается…
Один из друзей присел у кромки ямы и глумливо показал, каким именно образом они, сикхи, осквернят грядущее захоронение.
Мизансцена эта немедленно повергла есаула в тоску.
– Пришёл я в сей жестокий мир без роду, без племени, – почти пропел он, – и уйду вот так же… Как Сент-Экзюпери…
– Знаешь что? – сказал я. – Когда будем труп как бы скидывать, швырнём его прямо на них! Пока у них шок от отвращения пройдёт, мы успеем дёрнуть в лес…
– Нет, – сказал Денница, – тут вся надежда на мою фортуну. Всю жизнь меня кто-то берёг – неужели сейчас бросит? Ну, убежим мы, так в городе нас всё равно прижучат – за разжигание межнациональное… У них на все случаи одна статья – разжигание, только пункты разные… Пробьют на полиграфе – вот и самопризнание… На блокпосту видеопары понатыканы… Рожи наши уже в компьютере… Во всемирном розыске…
– Погоди! Так они же, сикхи, сами военные преступники! – возмутился я.
– Это по-твоему. А по-ихнему ещё неизвестно как обернётся… Нынче что ни сделай – разжигание припишут! А разжигание, брат ты мой… Оптимизация законодательства!
…Глубина могилы устроила, наконец, посланцев дружественного индийского народа. Денница ловко вылез из ямы и помог выбраться мне.
– Ну вот, а ты боялась, – отечески попенял капитан. – Хотели бы они нас положить, так прямо внизу бы и пристрелили…