Чтение онлайн

Но шейх Абу Зибак – это вам не дворник-татарин.

Очень скоро собрались вокруг него верные и преданные ученики, и воодушевились они задачей, возвещённой им Учителем, – проникнуть в Зону, дойти до Монолита, да и отдать свою молодую жизнь в процессе священного джихада. Потом зато гурий будет от пуза.

Нелёгок путь к Монолиту, стерегут его не только слабые люди, но и джинны с ифритами, пусть и зовут их по-другому. Этих тоже надо уничтожать, чтобы расчистить другим шахидам путь к заветной цели…

Как звали того, первого, который оптимизировал монумент возле бара «Хардчо», никто уже не узнает. Как проникали шахиды за Периметр – тоже загадка. Неужели взятки давали неподкупным воинам Украины и России? Быть того не может…

Потом-то к шахидам в Зоне привыкли и даже стали использовать в качестве идеальных отмычек. Вреда от них было не больше, чем от Умной Маши с партизанским миномётом. А польза выходила немалая. Потому что для мученика веры на первом месте стоит Монолит, на втором – ифриты с джиннами, а людишки только на третьем. Можно людишек до поры и потерпеть, не тратить на них взрывчатку.

Джиннами шахиды считали мутантов, ифритами – аномалии, а если неверные ещё и указывают героям, где их искать, – то и большой салам за это неверным.

– Пойдём-ка со мной, Абдулла, – говорил, допустим, сталкер Вирус. – Видишь – между деревьями искорки? Это ифрит, падла. Не пускает тебя к Монолиту. Грохни его, а награда за Аллахом не заржавеет…

Бабах!

После такого взрыва любая «электра» не скоро опомнится, и можно даже большой группой пройти безвредно…

– Мухаммад, а, Мухаммад! – говорил сталкер Грибок, – знаю, где Монолит. Мне сам Большой карту нарисовал. Он в том вон домике хранится. Точняком, зуб даю! Только там джинов как грязи, но ты же всё равно в рай намылился…

Бабах!

И пойдёт сталкер Грибок по своим делам, не оставляя в тылу кучу кровососов…

И так шейх Зибак своё воинство вышколил, что ни один контролёр не смог подчинить ни одного шахида!

– Ахмед, – говорил сталкер Бацилла, почувствовав контролёрское наваждение. – На дальнем пригорочке дядька прячется. Но это не дядька, а жидяра противный. И нам они житья не дают! Даже в Зоне от них не скроешься!

Бабах!

И нет больше подлой твари, и все мутанты, ею подчинённые, разбегаются в ужасе…

Жалко даже становилось этих обманутых ребят, да пусть хоть погибнут с пользой!

…Но всё это было потом, а пока очумевшие сталкеры поднимались с пола, ощупывали себя – всё ли на месте? За компанию ощупывали и Синильгу с Коброй…

Дверь, ведущая из тамбура в бар, выдержала. Она была здорово похожа на люк в подводной лодке. А вот уличную сорвало и вбило внутрь.

– Бедный Колчак, – вздохнул кто-то.

В тамбуре было сплошное крошево из дерева и стекла.

Сталкеры, ругаясь, принялись искать своё оружие, сданное, как положено, бедному Колчаку под запись. Иные жаловались на гнутие ствола…

Крошево под ногами зашевелилось.

– Хрюли бедный, – подал голос вышибала. – Я сразу под стол залёг. Эх, вот бронестекло-то жалко. Как меня не посекло? А вообще тамбур надёжный, такие в банках ставят, я знаю…

– И Семецкого жалко, – сказал Матадор. – От террористов он ещё не погибал…

– Большой восстановит, – уверенно сказал Киндер.

– Только чтобы он больше не мигал! – Колчак вылез из мусора. – А то хрюли он людей пугает! Чур, я тут сегодня сидеть не буду – передавали по связи, что Выброса надо ждать…

– Вот, уже передавали, правду сказал Батюшка…

– Запритесь получше, – скомандовал из-за стойки Арчибальд. – Требую продолжения банкета. Всё равно ведь придётся тут ночь коротать. Кто не жадный, в номера пойдёт, а прочие могут прямо здесь спальники разложить… Только мы ведь теперь глухие и слепые, как в подбитом танке. Что там, снаружи, кто там… Колчак, проследи, чтобы не дрались, нынче драка уже перебор…

И понеслось – поскольку беда только что прошла мимо, а как за это не выпить. Галдели неимоверно, сдвигали столы, и Серёга Воркута запел уже не сталкерские, а материковские песни, и Батюшка, не отрываясь от своего увлекательного чтения, голосил псалмы царя Давида, и никто уже никого не слышал, как вдруг снова грянуло – хоть и послабее, чем в прошлый раз.

Это дезертир Юкка-Пекка приподнял стол и грохнул им об пол.

Мигом пала тишина.

– Тотто тферь тутитт! – объявил Юкка-Пекка.

Не зря об его охотничьей чуткости ходили легенды. Тут и все услышали, что воистину кто-то колотит в тяжёлую дверь чем-то не менее тяжёлым.

Притихшие сталкеры – зрелище редкое и жалкое. Все взоры обратились к бармену Арчибальду.

– Ну что, открывать будем? – сказал сталкер Мастдай.

– Это бюреры, – уверенно сказал сталкер Огонёк. – Отцепили нож у бульдозера и лупят… А у меня в баллоне пусто!

Тут все не по-хорошему зыркнули на Батюшку – известного заступника грязных карликов.

– Отнюдь, – сказал Батюшка. – Бюреры подчас разумнее человеков, они перед Выбросом не шляются. Там кто-то из наших. Грех на нас будет, если не откроем…

– Это Ниндзя, я знаю! – воскликнула Кобра.

– А если там химера, то она дверь на раз вынесет, – сказал сталкер Коломбо.

– Не стучат химеры, – сказал сталкер Паганель. – Они политесу не обучены…

Грохот тем временем продолжался – настойчиво, ритмично. Арчибальд в раздумье перекатывался с одного конца стойки На другой, словно мишень «бегущий кабан».

– Колчак, – сказал он наконец. – Отвори.

– Хрюли Колчак, месье, – завыл Колчак.

– Ты у меня вышибала или где?

Не нагибаясь, бармен извлёк из-под крышки стойки дробовик.

Ну, тут уж все неповреждённые стволы как по команде нацелились на дверь. Если бы вошёл кровосос, его бы разнесло на мелкие фрагменты.

В полной тишине вышибала на негнущихся ногах подошёл к сотрясаемой двери, прислонился спиной к стене и одной рукой начал крутить кремальеру.

– Осторожно, там Ниндзя, – уговаривала сталкеров бедная Кобра.