Чтение онлайн

– Откуда же все новые чудеса берутся? – робко спросила девочка с двумя зелёными пучками на макушке.

– Ну, это просто. Всемирное правительство – будем называть вещи своими именами – заставило промышленников достать изо всех тайников и загашников отложенные до поры открытия и изобретения вроде «вечной лампочки» Эдисона. Плюс невоплощённые задумки Дэвида Копперфилда и его коллег-фокусников. А вот пресловутый «чвель» был когда-то обыкновенной электронной коровьей биркой…

… – Ну вы в ударе сегодня были, Роман Ильич, – сказал Горик, когда юные и не очень конспираторы по одному и парами стали покидать подвал. – Сколько ребят вы вооружили передовыми…

– Стоп, – сказал я. – Не уверен, что передовыми, и не уверен, что вооружил. Вот вернутся они по домам, включат телевизор…

– Эти – не включат, – уверенно сказал Гордей.

– Простите, – раздался чей-то голос.

Мы обернулись. Это был парнишка, несмотря на тёплый вечер облачённый в толстый серый свитер.

– Тебе чего, Тима?

– У меня к господину Мерлину вопрос… Личный, – покраснел парнишка.

– Личный? – удивился я.

– Ага. Я всё понял, только не понял, почему мы должны чурок и бомжатину вперёд себя пропускать?

Я расхохотался и показал Гордею язык.

…Мерлин всё-таки уговорил шамана попить чаю и всучил ему пачку шоколадок для детей.

– Помалу можно, – милостиво кивнул Чарчикан. – Только в тайге дантистов нет…

Потом они спустились в подвал, где Анатолий Никифорович долго и со знанием дела осматривал хозяйскую коллекцию оружия. Хоть Панин и велел ни в чём эвенку не отказывать, Мерлин не знал, вправе ли он отдать гостю какой-нибудь «меркель» или «зауэр». На худой конец, можно пожертвовать собственной «сайгой»…

– У меня есть такая, – сказал шаман. – А эти… – он небрежно махнул рукой на дорогие штучные карамультуки. – Не перед кем мне хвастаться. Возьму, пожалуй, вот что…

И снял со стены бразильский нож мачете – массового производства.

– Привяжу к древку – получится пальма, – пояснил он. – Настоящую просил в музее у Вальки – не даёт…

Потом Чарчикан устремился в кладовые, набрал дратвы, ниток, иголок, ремешков каких-то, инструментов…

– Вот ты объясни, – сказал он. – Почему рыбий клей держится при любом морозе, а эпоксидная смола того?

Нашёл у кого спрашивать!

Вечером шаман заявил:

– Ещё одна просьба есть. К тебе лично.

– Да пожалуйста, – сказал Мерлин. – Если я в силах…

Чарчикан оглядел его критически.

– В силах, – постановил он. – Сегодня у нас ночевать будешь.

– Это ещё зачем? – охренел Мерлин.

– Со Светкой ляжешь, – просто сказал шаман (на самом деле он выразился ещё проще). – Ей уже пора. Не с братьями же ей спать?

– Вот ничего себе, – сказал Роман Ильич.

– Свежая кровь! – Чарчикан поднял толстый палец. – Генофонд по-вашему… Блуд – это в городе, с жиру, а здесь – закон природы…

…На прощание шаман подарил Мерлину свою трубку. Она изображала голову хитрого сморщенного старичка в капюшоне.

– Я знаю, что не куришь, – опередил Мерлина Чарчикан. – Это у нас будет вроде как пароль. На всякий случай. А себе я новую вырежу…

Роман Ильич стоял на крыльце и долго смотрел вслед аргишу, пока последние нарты не скрылись среди деревьев. К вечеру пойдёт снег и скроет все следы…

А Светку по-настоящему звали Алтынэй.

…Евроремонт в моём жилище резко продвинулся: бригада бабушки Звонарёвой тщательно облицевала нежно-салатной плиткой ванную, так что стало действительно впору подумать о джакузи – наша старая ванна выглядела теперь совершенно плебейской.

Даже строгий Борюшка остался доволен работой дочек:

– Не пропадут с голоду! Поехали, мама, поздно уже…

Трудолюбивое семейство отбыло. Остались мы с Гориком и Киджаной. Лайбон был сумрачен, Гордей Кулешов озабочен.

– Роман Ильич, – сказал он. – Как же эти… им даже имени нету… сумели так развести людей?

– А потихоньку, – сказал я. – Вот ты ещё молодой был, когда объявили борьбу с международным терроризмом. В аэропортах ужесточили досмотр. Стоишь перед ментами босой, в пластиковых мешочках на ногах, и штаны руками поддерживаешь, потому что ремень тоже досматривают. Как старый еврейский профессор перед эсэсовцами. И ничего, никто не ворчит: это же не в падлу, а для нашей безопасности!

– А при чём здесь досмотр?

– Да дело не в досмотре, – сказал я. – Дело в людях. На какое ещё унижение они согласны? Ага, это съели. Нельзя ли ещё чего-нибудь попробовать, чтобы жизнь мёдом не казалась? Так, и это схавали безропотно… Вот постепенно и дошли до нынешнего абсурда: то ли ты пассажир, то ли заключённый…

– Вообще-то вы не знаете, – сказал студент. – Сейчас летают мало – все борты и керосин служат делу Эвакуации. Даже в соседний город съездить – проблема. Железная дорога перегружена. Нужны очень веские причины…

– Вот видишь, – сказал я. – Получается средневековая деревня. В ней можно прожить всю жизнь и не узнать, что есть на свете другие селения и города. Всю информацию черпаешь из телевизора, а там что надо, то и покажут… Так что не надейтесь на контрпропаганду… Миром правят авгуры и перемигиваются между собой… Ты знаешь, кто такие авгуры?

– Уж как-нибудь, – обиделся Горик.

– Вот и молодец. И потом, наверняка кто-нибудь в мире пробовал протестовать, бороться…

– Так я вам уже объяснял про учёных-нигилистов. А с теми, кто за оружие хватается, разговор короткий: принуждение к миру…