Чтение онлайн

– Это правда, – согласился Тальковский, – хотя говорят, что многие им недовольны.

– Политических противников у него хватает, – согласился Вигунов, все еще находясь под впечатлением состоявшегося разговора и не понимая, куда клонит его собеседник.

– Говорят, не только политических, – усмехнулся Тальковский. Вигунов наконец понял. Он достал свои темные очки, близоруко прищурился.

– Да, – сказал он, – его многие не любят. Он ввел регистрацию для приезжающих, наложил много запретов, многих потеснил. Я него много врагов.

– Говорят, особенно недовольны кавказцы и среднеазиаты, которых преследуют в Москве, – осторожно заметил Тальковский.

– «Лица кавказской национальности», – кивнул Вигунов, – вы же знаете, как к ним относится милиция. Если даже есть регистрация, их избивают, гонят с рынков, сажают в КПЗ, отнимают деньги, конфисковывают товар. В последнее время стали притеснять и азиатов. И не только из наших бывших республик. В Москву понаехало много афганцев, китайцев, вьетнамцев, негров всяких, африканцев...

– Подождите, – прервал его Тальковский, – это международные проблемы, они нас не интересуют. Этим пусть занимаются пограничники и наша консульская служба. А вот со странами СНГ у нас безвизовый режим. Вы меня понимаете?

Вигунов понял не все. Но не хотел показаться тугодумом. Поэтому он кивнул головой. Тальковский заметил некоторую растерянность в глазах своего собеседника и решил пояснить:

– Вы же знаете, Игнат Данилович, что наш мэр хочет стать главной политической фигурой, чьи амбиции распространяются не только на нашу страну, но и на страны СНГ. Никто больше него не ездит по этим странам, не демонстрирует такого интереса к ним. И вот представьте себе, что кто-нибудь из нацменов возмутился бы выходками московской мэрии. Кто-нибудь из приезжих совершил бы показательный акт протеста. Можно даже найти какого-нибудь диссидента, чтобы предъявить его общественности. Говорят, очень многие приезжие недовольны условиями регистрации в столице. Вы меня понимаете?

Теперь Вигунов понял все. Зная возможности Тальковского, он уже не сомневался: если такая акция протеста состоится, о ней сразу сообщат и телевидение, и пресса.

– Я подумаю, – сказал он хриплым голосом, – постараюсь найти такого недовольного.

– Это было бы очень кстати, – улыбнулся банкир, – в конце концов «народ должен знать своих героев».

Уже когда полковник уехал, оставшийся один Тальковский потянулся к телефонному аппарату. Набрал номер главного редактора одной из самых крупных и популярных газет.

– Добрый вечер, Эдуард Яковлевич, – добродушно начал банкир, – как у вас с подпиской на второе полугодие? Прошла нормально?

– Вашими молитвами, дорогой Аркадий Леонидович, – обрадовался главный редактор, – спасибо вам за вашу помощь. Но и подписка прошла нормально. Тьфу, тьфу, не сглазить...

– Значит, все нормально. Надеюсь, вы и дальше будете публиковать острые материалы, которые вызывают живой интерес у читателей.

– Конечно, – осторожно согласился главный редактор, уже сообразивший, что Тальковский просто так не станет звонить. Обычно, если ему что-нибудь бывало нужно, он вызывал главного редактора к себе, но сегодня почему-то решил позвонить по телефону.

– Ко мне приезжали несколько друзей из наших бывших республик, – заметил банкир, – и все очень недовольны. Жалуются на принудительную регистрацию в столице. До каких пор московская мэрия будет так своевольничать?! И муниципальная милиция ведет себя чрезвычайно грубо. Иногда, говорят, даже задерживают ни в чем не повинных людей. Многие мои друзья считают, что это грубейшее нарушение прав человека. Кажется, Верховный суд отменил регистрацию в столице?

– Не совсем так. Но судьи считают, что регистрация не вполне отвечает нормам действующего законодательства.

– Ну вот видите. Поэтому очень важно, чтобы эти вопросы находили отражение на страницах вашей газеты. Нужно защищать права человека, независимо от национальной принадлежности приехавшего к нам человека. Разве вы со мной не согласны, Эдуард Яковлевич?

Банкир говорил правильные, верные слова. Для такого разговора не требовался приезд главного редактора. Даже если их подслушивали и записывали разговор, чего нельзя было исключать, то и тогда ничего сенсационного из него извлечь бы не удалось. Тальковский ведь никого не обвинял, он лишь предлагал газете высказаться по поводу явно недемократичных мер, принятых в Москве. Здесь важен был подтекст. И главный редактор, проработавший в журналистике много лет, прекрасно понял этот подтекст. Он понял, против кого направлено недовольство банкира и против кого должны обратить свои перья журналисты его газеты.

– Конечно, согласен, Аркадий Леонидович, – горячо поддержал он собеседника, – это очень важная проблема, и мы обязательно проведем специальное расследование на эту тему. Спасибо вам за ваше участие в делах нашей газеты.

– И вам спасибо за ваше понимание наших проблем, – пробормотал Тальковский, положив трубку.

«А вдруг все напрасно? – неожиданно подумал он. – Вдруг этот тип все-таки пролезет в Президенты? Нет. Я этого не допущу. Ему придется преодолеть несколько эшелонов моей обороны. И в конце пути его будет ждать нанятый Лосякиным человек с пистолетом в руках. Или у него будет винтовка? Впрочем, какая разница. Главное, чтобы у него была твердая рука и один-единственный патрон, который попадет точно в цель. И тогда все наши проблемы будут решены».

В эту ночь она тоже спала плохо. С одной лишь разницей, что когда она просыпалась, то, в отличие от прошлой ночи, почти сразу засыпала. Похоже было, что она уже привыкла к доносившемуся из соседней комнаты дыханию постороннего мужчины.

Вчера вечером она прошла два квартала и, убедившись, что на улице никого нет, позвонила из телефона-автомата по номеру, который дал ей Саид. Трубку сняли после первого же звонка.

– Алло, вас слушают, – сказал кто-то на чистом русском языке, без акцента.

– Здравствуйте, – торопливо сказала Элла, – я звоню по поручению Мирзы. Он просил передать вам, что Лятиф предатель, работает на обе стороны. Вы меня поняли?

– Кто это говорит? – попытались уточнить на том конце провода.

– Лятиф – предатель, – повторила она и сразу повесила трубку. Затем еще раз огляделась по сторонам.

Вернувшись домой, она рассказала обо всем Саиду. Тот похвалил ее, сказав, что она вела себя правильно. Вечером после ужина она снова осмотрела его раны. Если глубокая рана на ноге успешно затягивалась, то рука вызывала серьезные опасения. Края раны почернели еще больше. Стало абсолютно очевидно, что без срочной врачебной помощи здесь не обойтись.