Чтение онлайн

Машков проводил его долгим взглядом. Потом посмотрел на Дронго.

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Ничего. Все так и должно было кончиться. Лосякин, очевидно, опасался, что его могут обмануть. Или подставить. Или убрать. Поэтому он решил подстраховаться и сделал эту запись. Ему и в голову не могло прийти, что запись удет использована против него самого. Если бы не автомобильная авария, в которую он попал, мы бы, наверное, ничего не узнали.

– Когда думаешь о таких случаях, начинаешь верить в провидение, – признался Машков.

– Я опасаюсь за завтрашний футбольный матч, – признался Дронго, – мне очень интересно, как он сможет подобраться к правительственной ложе, где будут почетные гости. Он ведь не может подняться на трибуну с оружием в руках. Значит, он придумал какой-то трюк? Какой? Хотел бы я знать.

– Мы его возьмем, – уверенно сказал Машков. – Он не пройдет мимо наших людей. Мы будем проверять всех людей его возраста, которые захотят подойти к правительственной ложе.

– Он учитывает и этот вариант, – нахмурился Дронго, – он обязательно просчитает все варианты. Нужно быть готовыми завтра к любой неожиданности. На месте мэра я бы не поехал на футбол.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно. Завтра решающий матч, играет «Спартак», за который болеют миллионы людей в нашей стране. Не явиться на такой матч означает потерять их голоса. Это невозможно. Я каждого политика есть свой предел возможностей.

– Тогда нужно быть готовыми к любой неожиданности, – сказал Дронго. – К любой.

Прошло десять минут с тех пор, как Потапов отправился к директору ФСБ. Двадцать минут. Полчаса. Сорок минут. Дронго поднялся и стал ходить вокруг стола. Машков читал газету.

– Что-то случилось, – сказал наконец Дронго. – Почему он так долго не возвращается?

– Не знаю, – угрюмо ответил Машков, который тоже заподозрил неладное.

Наконец через полтора часа генерал появился. Он вошел в кабинет явно не в духе. Прошел к своему креслу, сел, посмотрел на сидевших в его кабинете людей.

– Директор считает, что эту пленку нельзя использовать в качестве доказательства вины того человека, который разговаривает с Лосякиным, – доложил Потапов.

– Как это нельзя? – не понял Машков.

– Вы достали кассету незаконным путем, – пояснил Потапов, – не получив санкции прокурора на обыск, без должного оформления документов. Любой адвокат заставит нас изъять эту кассету из материалов дела. А прокуратура, узнав о том, что вы были в квартире Лосякина без санкции, еще и возбудит против вас уголовное дело. Против нас, – поправился Потапов.

– При чем тут уголовное дело? – изумился Машков. – Я нас есть такая пленка. Достаточно, чтобы она попала в газету, и карьера собеседника Лосякина будет закончена. Раз и навсегда. Любой прокурор мгновенно решит возбудить уголовное дело после такого материала.

– И сразу выяснит, что материал мы получили незаконным путем, – отрезал Потапов, – в общем, я думаю, что разговор можно на этом считать законченным. Пленка изъята и не подлежит оглашению, как совершенно секретная информация. И вас, Дронго, я прошу иметь это в виду, если вы не хотите, чтобы на вас завели дело за вторжение в чужую квартиру.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Машков, глядя на генерала, – вы хотите сказать, что мы должны забыть о пленке и что дело будет закрыто?

– Это мы обсудим без посторонних, – мрачно ответил генерал, – вы свободны, Дронго, спасибо вам за вашу информацию.

– И вы ничего не хотите мне объяснить? – спросил Дронго.

– А вы считаете себя вправе требовать объяснений от генерала ФСБ?

– До свидания, – поднялся Дронго.

Машков взглянул на Потапова такими глазами, что тот поежился. Дронго пошел к выходу.

– Вы дадите ему уйти? – спросил полковник.

– Подождите! – крикнул хозяин кабинета. Дронго обернулся. Потапов поднялся из кресла, подошел к нему.

– Я думал, вы меня поймете, – пробормотал он, – все не так просто, как вам кажется.

– Вам не разрешили заниматься этим делом? – спросил Дронго.

– Да, – признался Потапов, – директор считает, что мы не имеем права говорить об этой пленке. Если кто-нибудь узнает об этом разговоре, можно ставить крест на нашей организации. ФСБ просто расформируют. Контрразведка не выдержит еще одной перетряски. Вы представляете, что будет, если узнают, что генерал ФСБ подыскивал наемного убийцу?

– И вы считаете, что причина только в этом?

– Нет! – Потапов повернулся и пошел к своему креслу. Сел. И не глядя на Машкова и Дронго, признался. – Он звонил руководителю аппарата Президента. Тот попросил директора приехать к нему с пленкой. Сейчас он уже едет в Кремль. Мне дано указание объяснить вам, что пленка была изъята незаконно и что дело закрыто.

– Но вы же знаете, кто был собеседником Лосякина, – сказал Дронго. – Неужели вы ничего не предпримете? Даже располагая такими доказательствами?

– Что вы от меня хотите? – вздохнул Потапов. – Я военный человек и обязан выполнять приказ.

– В прошлом году, когда я расследовал убийство известного тележурналиста, вы говорили мне примерно те же слова, – напомнил Дронго, – тогда я принес вам доказательства вины конкретных людей, но вы не захотели мне поверить. Сейчас в вашем распоряжении пленка, на которой конкретные люди договариваются об устранении одного из самых видных политиков в стране. И вы снова хотите сделать вид, что ничего особенного не происходит. Вам не кажется, что это превращается у вас в дурную привычку?