Муха на стекле
Шрифт:
– Извините, нет! – сконфужено ответила девушка. – Я здесь совсем недавно работаю… Наверное, склад какой-нибудь! Вон тут, на всё помещение, лишь одно крохотное окошко в стене… Да и то – под самым потолком. Как в амбаре… Нет, точно сказать не могу, простите!
– Шестьсот лет назад здесь была тюрьма, – сказала Алина серьёзно. – Для особо опасных преступников. Тут они проводили свои последние дни и часы перед казнью на площади.
– Ничего себе… Спасибо за информацию! – глаза продавщицы округлились, и вспыхнули неподдельным интересом…
***
Когда мы вышли из лавки под звёздное небо и зашагали к площади, я заметил Алине со скептической усмешкой:
– Ты обратила внимание, как эта девушка за прилавком, после твоих слов, бросилась записывать в свой электронный блокнот полученные ценные сведения? Интерес-то у хваткой продавщицы к истории, похоже, чисто коммерческий! По глазам видно… Скоро, надо полагать, на фасаде сувенирной лавки загорится ещё один рекламный баннер для туристов. И надпись из мигающих лампочек – "Ты ещё не был в тюрьме? Загляни-ка в наши застенки!"
А внутри магазина, туристов будет встречать соответствующий антураж – средневековые орудия пыток на стенах, всякие жуткие крючья и ржавые цепи с кандалами, свисающие с потолка… А что, очень сильный маркетинговый ход, обещающий в разы увеличить, и без того бойкую торговлю!
***
…По побледневшему небосводу чувствовалось скорое приближение утра. Над зубчатыми башнями и стенами замка плыла в ночи завораживающая старинная мелодия из замаскированных, мощных динамиков… Чарующие звуки арфы и флейт рождали в душе какое-то щемящее, приятное настроение. В эту старинную музыку врывались иногда диссонансом какофония далёких автомобильных гудков за высокими стенами, визг тормозов, вой полицейских сирен…
Мы с Алиной неспешно мерили шагами старинную брусчатку, вслушиваясь в сюрреалистическую мешанину ночных звуков. Вдруг до моих ноздрей донёсся знакомый, аппетитный аромат. Невероятный в этом месте, но, тем не менее, такой угадываемый и родной!
– Ты смотри… Картошечку жарят! – удивился я. – С лучком… Да ещё и со шкварками! Как бабушка в моём детстве готовила…
– Это, вон, из той маленькой кафешки, – повела носом Алина. – Рядом с угловой башней… Наверное, индивидуальный заказ! В настоящей средневековой кухне, на чём специализируется замковая харчевня, судя по её вывеске, картофеля быть не должно… Не открыли ещё европейцы в то время для себя этот продукт… Он же родом из Южной Америки! А в пищу его стали употреблять в Старом свете лишь в семнадцатом веке.
Неожиданно средневековая музыка над крепостью смолкла. Несколько томительных секунд царила тишина… А потом из невидимых динамиков разнеслось:
– Уважаемые гости! Наш замок, получивший статус национального исторического наследия, вот уже пятый год подряд принимает участие в Международной благотворительной акции "Ночь музеев". По уже сложившейся традиции завершается она коллективной встречей рассвета… Через час, первые лучи солнца рассеют ночную мглу. Его живительные лучи во все века наполняли человеческие сердца ощущением радости, стабильности мироздания, верой в счастливое будущее. Давайте, друзья, и мы сейчас поднимемся на стены и башни нашего древнего замка… И полюбуемся встающим над вечным миром солнцем нового дня!
Вокруг раздались аплодисменты и многочисленные туристы, поодиночке и группами, устремились по лестницам, переходам и галереям наверх… Мы с Алиной, подчиняясь всеобщему ажиотажу, тоже поспешили принять участие в красивом ритуале. Людской поток вынес нас по винтовой, каменной лестнице на уже знакомую смотровую площадку донжона.
К тому времени, как первые солнечные лучи показались из-за горизонта, на вершине главной башни собралось человек сорок. Лёгкий ветерок развевал наши волосы и одежду. Словно дети в ожидании чуда, все притихнув, устремили взоры на розовеющий восток…
Многолюдно было и на открытых площадках соседних башен, и на зубчатых стенах крепости. А вот внизу, туристов почти не осталось. Неторопливо прохаживались по брусчатке опустевшей площади лишь невозмутимые охранники в фуражках с кокардами и в чёрной своей униформе… Да сновали сотрудники музея в строгих, синих костюмах, с фирменными эмблемами на груди. Всем этим людям было не до природных красот. Они находились на работе, и не отвлекались на пустяки…
Облаков в тёмно-синем небе почти не было. Так, редкие, полупрозрачные клочки… Поблек и как-то незаметно исчез лунный серп. Погасла добрая половина звёзд… Западная сторона небосвода всё ещё клубилась ночной чернотой. А вот противоположная – начинала светлеть прямо на глазах. И сюда были сейчас направлены сотни взглядов… Благоговейная тишина воцарилась над крепостью. Множество людей, затаив дыхание, наблюдали за извечной борьбой света и тьмы…
И вот, над далёким горизонтом прорезалась узенькая, нежно – голубая полоска. Она всё ширилась, наливаясь розовыми и жёлтыми красками… Сделалось уже совсем светло. Хотя огромный город внизу был, по-прежнему залит электрическими огнями, и полон звуков ночной жизни.
Ослепительный краешек солнечного диска медленно и величаво показался из-за горизонта… Всё побеждающий, яркий свет ударил прямо в глаза, наполняя сердца людей искренним восторгом, заставляя всех невольно щуриться и улыбаться.
От столь величественной картины, у меня на душе тоже сделалось как-то радостно и празднично. Хотелось петь… Губы сами расплывались в улыбке.
Сияла рядом Алина, радуясь по-детски, занимавшемуся рассвету… Какое всё-таки у неё милое лицо и удивительного цвета бездонные глаза!
Я не удержался от переполнявших грудь эмоций, наклонился к девушке и, в избытке чувств, чмокнул её прямо в россыпь веснушек на носу. Взор мой скользнул по Алининому плечу, каменным зубцам донжона, упёрся в почти безлюдную площадь… И хорошее настроение улетучилось, словно утренний туман.
Внизу, в самом центре площади стояли трое охранников в полной экипировке. Туристы разбежались по башням и стенам встречать рассвет, и стражи порядка могли теперь ненадолго расслабиться, отвлечься от беспрестанного наблюдения за беспокойной публикой. Двое охранников лениво болтали между собой, по привычке поглядывая по сторонам, а третий, видимо, старший, докладывал о ситуации начальству по рации.
Картина была самая безмятежная… Но неожиданно, прямо на моих глазах, к стражам порядка подошла, невесть откуда появившаяся, женщина в знакомых очках, в тонкой золочённой оправе.