Чтение онлайн

– Кстати, мой дар развивается. Раньше я, когда замедлялся, долго отходил, прямо как ватный весь был, шатало, а теперь ничего. У Дионисия Тиграновича есть прекрасные техники углубления дара! Правда, некоторые моменты меня тревожат. Например, при постоянном семидесятикратном ускорении я проживу жизнь всего за год. При десятикратном – за семь лет. Не весело, да? – доверительно сказал Денис.

– А, так вот оно что! – невольно воскликнул Макар, получая разгадку слишком молодой фотографии.

– Да! Эти проклятые клетки делятся слишком быстро! Я, конечно, стараюсь ускоряться пореже, берегу себя, но иногда что-то такое происходит… меня заклинивает… Особенно во сне. Ускоряюсь, ускоряюсь и никак не могу…

Денис замолчал. На лице у него проступила скрытая боль человека, который всеми силами старается отогнать главную тайную тревогу.

– Хотя тебе-то зачем об этом знать? Лежи себе, моргай глазками, тормоз, – сказал гость с досадой.

Макара легко было завести. Ключик завода торчал в нем совсем на виду.

– Я тормоз? А ты предатель! Ведьмарь! Сиди и не хрюкай!

К предложению не хрюкать Денис отнесся по-свински, в лучших поросячьих традициях. Макар ощутил, что ему дали оплеуху. Неумелую, но сильную.

– Я не хочу тебя бить! Понимаешь, не хочу! – крикнул Денис и снова ударил.

Скулу Макара обожгло, но и парень заохал, нянча ладонь. Он отбил пальцы.

Макар ухмыльнулся со скрытой злобой. Он-то умел терпеть боль.

– Не хочешь – так не бей!

– Нет, я не ведьмарь! Я сам по себе, понял? Это вы, шныры, убеждены, что существуют какие-то там ведьмари. Сами придумали это слово и ляпаете его на всех, кто живет не по вашим вонючим принципам! Мы люди, усвоил?

– Тогда че ты на меня орешь, людь? – спросил Макар.

– Хочу и ору!

– Ха! Тогда ты самец обезьяны. Он тоже, когда хочет, всегда почему-то орет, – ляпнул Макар.

Он уже забыл, что эти слова впервые сказали ему самому, когда он окрысился на кого-то в пегасне, а рядом случайно оказалась Наста.

Увы, хороший заряд пролетел мимо. Денис не услышал. Ему важно было высказать то, что накипело.

– Я примкнул к ним, но я не ведьмарь! Да ты такой же, как и я, понял? Просто у тебя пчела пока не сдохла! Вот и вся разница!

Макар оглянулся на стол. Золотая пчела была все там же. Только неведомым образом выбралась из-под скотча и ползла теперь по полировке. Макара осенило внезапное прозрение.

– Ну и почему ты сам ее не возьмешь? – спросил он, ухмыляясь.

Денис перестал нянчить отшибленные пальчики. Вскинул голову.

– Разрешаешь?

– Нет. Я спрашиваю. Ты же у нас такой шустрый, зачем тебе мое разрешение? Взял бы да и ушел. Ча ты тут сидишь и треплешься?

Денис поморщился. Макару удалось-таки найти щель в его броне.

– Так взять не могу. Скажи: «Я отрекаюсь от пчелы!» Или что-нибудь другое, с тем же смыслом. Слова не важны. Просто озвучь мысль!

– А без разрешения?

– Без разрешения она снова окажется здесь, – неохотно ответил Денис. – Ты же видел: пчела выползла из скотча, а я даже не понял, как и когда. Я не понял, я!!! А ведь я могу так ускориться, что чашка будет падать со стола полчаса! Ну мне будет казаться, что полчаса!

Денис будто и не поднимался с дивана, но вдруг оказался у стола стоящим на коленях и смотрящим на пчелу. И снова в склоненном положении его тела, в напряженных, упирающихся в колени руках таилась бесконечная обида. Как он проворонил свою? Почему она сдохла? За что, ведь он же старался быть внимательным, заботиться? И почему у этого, мелкого вора, вруна, гада ползучего, пчела жива?

– Тебя послал Белдо. Пчела зачем-то нужна ему. Белде! – сказал Макар.

Денис встал. На этот раз без ускорения. Просто как нормальные люди. Отряхнул колени. Потом взял со стола шариковую ручку, повертел ее и положил на место. Макар так и не понял, зачем он ее брал. Обычная ручка. Пластиковая, дешевая.

– Разожми ладонь! – велел Денис.

– Зачем?

– Разожми! Нет, не эту!

Макар разжал. На ладони у него синим шариком было написано: «Я ненавижу насилие и не хочу причинять тебе боль! Не вынуждай меня, пжлст!»

– Пжлст, – тупо повторил Макар. В этом «пжлст» было что-то идиотическое.

– Я могу сделать с тобой все, что угодно. Ты окажешься в шахте лифта или на дороге перед грузовиком и даже не поймешь как. Решай! Ты отрекаешься от пчелы, я ее забираю, потом ухожу, и на этом наше общение заканчивается.

– Да…

– Да? Ты согласен?

– Да пошел ты! – договорил Макар.

– Я не спрашиваю тебя, когда мне идти! Я спрашиваю: да или нет?! – повторил Денис.

Что-то обожгло Макару лицо. Ему показалось, что на мгновение от дикой боли он потерял сознание. Он упал и, только упав, понял, что Денис ударил его всего-навсего полотенцем, до этого висешим на спинке стула. Все дело в скорости удара.

– Жалеешь, гад, пальчики! Жалеешь! – процедил Макар с ненавистью.

– Я лишь призываю подумать. Ты ведь иголки в нее втыкал: значит, она тебе совсем не нужна? Верно? – голос Дениса звучал почти заискивающе.

Сам он был бледнее обычного. Подбородок дрожал. Полотенце покачивалось в руке. Боялся сам себя и того, что сейчас сделает.

– Да или нет?

– Зачем твоему Белдо пчела? – спросил Макар, чтобы отсрочить новую боль.

– Тебе не все равно?

– Нет. Это моя пчела!

– А если скажу: отдашь? – ухватился за надежду Денис. – Думаю, пчела вообще не для Белдо! Мне ничего не говорили, но когда только шел, видел у подъезда машину Гая. Теперь отдашь?

– Пчела нужна Гаю?

– Я не уверен. Но думаю: да.

– Зачем? Почему не он сам тебя попросил?

– Потому что я принадлежу Белдо… То есть к форту Белдо. До этого немного принадлежал Тиллю, но сейчас…

– Так, значит, все-таки «принадлежал»? Ты раб, да?

Денис скрипнул зубами, разозлившись на себя за эту оговорку.