Чтение онлайн

— А сундук зачем трогала?

— Отодвинула. Из-за него нельзя было добраться. А рылся в нем кто-то другой, может, сам Краев. Зато второй раз я была на чердаке в целях твоей защиты. — Это было сказано с некоторой гордостью. — Не одна, правда. С Савченко…

— Спасибо! Перед вечеринкой, надо полагать? Как вы, кстати, узнали срок? Ведь, как известно…

— Сай его сам назначил тебе — срок продажи. А ты его разгласил в междугородке, это показания Дональда. К тому времени мы уже рассчитывали на тебя. Сай понял, к чему ты ведешь.

Ярчук обнял Тоню за плечи. И вдруг заметил в углу на полке фигурную бронзовую ножку под накидкой. Подошел, осторожно снял ткань со шкатулки. Спросил коротко:

— Она?

— Она самая! — нахмурилась, а затем рассмеялась Тоня. — Всевидящее око испортит любой сюрприз! Эту шкатулку твой отец подарил мне…

Ну вот, я тебе все выложила, — Антонина собрала в стопку листки отчета по практике, куда заглядывала время от времени, для большей складности. Клим рассматривал шкатулку.

— А что, красивая штука. В самом деле, тяжелая.

— Она была еще тяжелее — ведь Ярчук положил туда весь тот «желтяк», что был у него на хранении. В качестве вещественного доказательства.

— Все ясно. Хотя нет, не совсем… В показаниях отца что, не было точек Пана?

— Нет. Был только городской адрес этой самой… Клавдии, его сожительницы. В бумагах упор делался, в основном, на его дела, местонахождение Ярчук, наверное, откладывал на фазу ареста, ведь он набросал было схемку…

— …которую у вас пропустили. Ведь книжка была просмотрена?

— Ну, знаешь! — Тоня возмущенно сверкнула на него глазами. — Найти сходство в этой каракатице с картой? И ни один пункт не обозначен.

— Не обозначен, потому что он опасался ревизии Краева… А сходство тебе подтвердит любой биолог, умеющий и в деформированной клетке узнать определенный вид.

Это было единственное упущение следствия. Клим все расспрашивал:

— И еще… Я до сих пор не знаю, как развернулись события, пока я был под опекой… твоей сестрички.

— Да, Линка меня поразила… Может, у них такие приемы в обычае — в салоне красоты? Ну, ладно… Так вот, когда свидание с тобой разладилось, основная их группа убралась — достать тебя в переполненном доме было все равно невозможно. — Краев знал, что среда — крайний срок, вообще, он всегда предвидел опасность — по всем прошлым делам.

— Угадал и на этот раз?

— Еще бы не угадать, если сам капитан Сай дал ему наводку. В общем, он понял, что пора уходить, — с бумагами, без бумаг… Сай, правда, рассчитывал, что он прибудет сюда собственной персоной. Но он был слишком насторожен, ты у него особого доверия не вызывал.

— Хотел спровоцировать его выглянуть, засечь физиономию. А выглянул Томик… Но ты не отвлекайся, продолжай.

— Они должны были со всем покончить к часу, после этого Пану можно было сматываться. По обычаю своему он никого не предупредил. И вот тогда-то Козырев и Томик приступили к своей программе… Раз уж на то пошло, встречный вопрос — зачем ты намекнул Козырю, что коробка в лесу?

— Я же видел, что в усадьбе все перерыто, и сами они знали уже — там пусто. Кроме того, большая свобода маневра — в случае осложнений.

Тоня усмехнулась.

— Легче дать деру в лес? Не зря тебе Томик чуть ногу не оторвал.

— Брых — это его работа?

— Его… Томик вообще персонаж довольно черный. Сын двоюродного брата мамы, некоего Гонтаря. Этот Гонтарь все время, как говорят, варил воду — то машины перепродавал, то мебель, в общем — дал сынку хорошую закваску. Он и на отца имел влияние — до самого последнего времени… Как раз накануне всех этих дел его забрали, правда, по другому делу; мама была очень расстроена… Ну вот, а Томик пошел другим путем — сперва автоспорт, родео и тому подобные турне, жизнь легкая. Где-то он сорвался первый раз — перегонял украденную машину. Отвертелся — не знал, мол, что она краденая. Через год попался на угоне — тут уже дали срок. Вышел вполне готовым подонком и — видишь вот, докатился до убийства. Снес Брыха на московской трассе угнанным самосвалом и скрылся.

— Жаль мне Брыха почему-то. Он, я думаю, был в этом «ящике» не первой скрипкой. И, кажется мне, склонялся к повинной… Он почему-то решил, что я хочу шантажировать именно его.

— У страха глаза велики… А первой скрипкой был там один Лозинский.

Пылесос смолк, и стало слышно, как в столовой напевает Губский — фальшиво и не особенно весело, подыгрывая себе одним пальцем на пианино. Ярчук прислушался со смешанным чувством.

— Странный человек — твой отец. До сих пор не знаю, почему он так ко мне загорелся с самого начала.

— Чудак ты… — Тоня грустно опустила ресницы. — Сперва он тобой заинтересовался в связи с возможной продажей — его этот Гонтарь склонял к маклерству. Ну, а потом ты ему просто понравился — не такой уж он конченый человек, был подрывником на этих самых шахтах… Оттуда у него и шрам…

— Ну хорошо, нам пора туда, — Ярчук заговорщицки подмигнул, — а после этого важного дела мне еще нужно успеть к капитану Саю, он назначил прием в пять, в своей резиденции.

Клим поставил шкатулку на место: оказывается, он все время держал ее в руках. Тоня все время следила за ним, улыбнулась, торжествуя.

— Эх ты, следопыт! Не поинтересовался заглянуть под крышку. Сюрприз тебе я, все-таки, преподнесла.

Ярчук потянул за узорную ручку — на дне голубел конверт. «Сыну», — он узнал знакомый уже почерк. Нерешительно взглянув на Тоню, распечатал конверт.

— Ничего… Пустая бумага.

— Я ожидала чего-то в этом роде, — Антонина бережно взяла у него из рук чистый лист. — Он был уверен, что ты приедешь. Он завещал тебе начать все заново — с чистого листа…