Мурена
Шрифт:
Новый груз доставили на семи вездеходах с прицепами. Вместе с ним на базу прибыли шестеро штатских специалиста.
Советский Союз непрерывно, на протяжении уже более полувека, разрабатывал и испытывал все новые, все более разрушительные системы вооружений. Одна из последних новинок – электромагнитная корабельная пушка, была разработана совсем недавно и являлась современным ноу-хау, в случае успеха радикально изменяя все морское вооружение, принципиально переворачивая всю военно-морскую стратегию боевых действий. И если современные артиллерийские корабельные системы имели дальность полета 45-60 километров, то снаряд, выпущенный из этого чудовища, улетал за 400 км. К тому же, благодаря совершенной системе наведения по спутниковым координатам, пушка имела погрешность не более 5 метров. Такую точность не выдавало ни одно дальнобойное орудие в мире.
Состояла пушка из шестиметрового ствола, изготовленного из лучшей артиллерийской стали. Несколько индукционных катушек находящихся внутри и снаружи, создавали мощнейшее магнитное поле, а пять огромных конденсаторов, накапливали гигантский электрический потенциал. Особо точный электронный механизм вертикальной и горизонтальной наводки обеспечивал прицельную дальность снаряда.
После спутникового наведения и захвата цели, немедленно производился пуск, и пустая болванка весом до полутонны, на скорости, превышающей в семь раз скорость звука, устремлялась в космическое пространство. На высоте около 200 километров от Земли, по скользящей базовой глиссаде, пикировала вниз к цели, все более ускоряясь и запасая ужасающий объем кинетической энергии, поражала объект. Эффект напоминал удар метеорита. Цель разлеталась в куски, не требовалось ни пороха, ни ядерного заряда. Предназначалась электромагнитная пушка для борьбы с кораблями, а в дальнейшем и лодками вероятного противника, а также для поражения береговых целей.
Именно монтаж и наладку пушки должны были курировать эти шестеро лучших специалистов в области электронного вооружения. Один из них, профессор военно-инженерной академии и был автором и разработчиком электромагнитного монстра. В начале июня планировалось провести генеральные практические испытания, устроить пробные запуски и, на основании полученных данных, проанализировав опыты, скорректировать и вывести свои соображения о недочетах и реальности выпуска в ближайшее время в серийное производство и перевооружение.
СССР торопился. Главная битва шла за невидимость подлета, чтобы снаряд или ракета не были сбиты в конце траектории, не причинив вреда. Американцы придумывали все более изощренные системы противоракетной обороны, но снаряд, летящий с семикратной сверхзвуковой скоростью, был им явно не по зубам.
Но на всякий случай спешили. Политическая обстановка внутри страны все более накалялась, и горе-президент призывал весь мир к разоружению.
Вокруг, на тысячи километров простиралась белая пустыня, ближайшее зимовье находилось в 760 километрах восточнее. Пустынность и не заселенность материка гарантировали секретность, хотя было понятно, что о базе знают. Но что там делают, и для каких целей приходили два транспорта – это была совершенная тайна для непосвященных…
* * * * *
В это же самое время в порту Владивостока шла погрузка торгового отряда кораблей, спешащих к началу мая доставить в дружественную республику Чили большую партию леса-кругляка из ценнейших пород сибирского кедра.
Торговая флотилия состояла из четырех лесовозов и одного сухогруза, трюмы которого были забиты несчетным количеством мешков из рисовой соломы, наполненных семенами льна. Из этого сырья производили некую субстанцию, из которой затем путем полимерного ре-синтеза добывали продукт, совершенно необходимый при производстве сверхмощного ракетного топлива. Все данные были строго засекречены.
В путь также снаряжали плавбазу «Камчатка» и небольшой танкер.
Удивительным было то, что все корабли (кроме мастерской, на которой находился начальник флотилии и торговые представители со всеми документами на груз), были уже совсем старыми, готовящимися к списанию, и вероятнее всего это был их последний рейс. Машины сильно изношены, а ржавые металлические корпуса имели столько заплаток, что капитаны опасались, и не без основания считали, что риск был большой.
Тем не менее, погрузились в срок.
В ночь на 11 апреля легли на заданный курс. Практически сразу начались поломки в машинах и ходовых механизмах, но плавбаза не напрасно сопровождала караван. Ремонт был небольшой, ничего серьезного, обычно справлялись силами экипажей, а при возникающих трудностях бригады с «Камчатки» быстро устраняли неисправности.
Третьего мая прибыли в порт назначения. Встали под разгрузку.
Начальник флотилии собрал всех капитанов у себя в кают-компании. Объявил, что после разгрузки предстоит в трехдневный срок провести окончательный ремонт для перехода через мыс Горн, в некий квадрат в Южной Атлантике и там ждать дальнейших указаний. Пойдут пустыми, поэтому останется лишь пополнить запасы пресной воды и провизии.
Моряки заволновались… Идти через Горн с его бурными водами и осенними (а в Южном полушарии уже вовсю гуляла осень) штормами, на этих лоханках, да еще пустых?
Но начальник ответил, что это, мол, не обсуждается. Это приказ.
Возмущению и удивлению не было предела. Спорили, доказывали, убеждали. Все было напрасно. Деваться было некуда. Все же советские люди. Коммунисты. Разошлись по своим кораблям, стали еще более тщательно готовиться к тяжелому переходу. Сухогруз до сих пор стоящий под разгрузкой, оставили в порту, наказав после того, как опустеют трюмы, загрузиться шерстью лам и возвращаться во Владивосток.
Девятого мая в день Победы, отчалили и, набрав ход, растворились в мглистой сиреневой дымке, потерявшись в неспокойном, неласковом, беспощадном океанском просторе, презрев все опасности и коварства морских глубин, неподвластную никому стихию ураганных шквалов, надеясь, лишь на собственные силы, фортуну и удачу…
У всех немногочисленных команд флотилии появилось острое тревожно-щемящее чувство, что этот переход в заданный квадрат, окажется последним…
Глава 4
Тридцатичетырехлетний Андрей Семенович Сергеев, старший помощник (старпом) «Мурены», капитан третьего ранга, был сегодня с самого утра в ужаснейшем, подавленном, каком-то отчаянном состоянии.
Среднего роста, крепкого сложения, с открытыми правильными чертами лица, имел очень решительный и мужественный вид. Строгий к команде, иногда чересчур, несколько склонный к крайностям и перегибам, в душе, однако, был очень добрым и доверчивым человеком, сильно переживающим после объявления строгого взыскания или резкой фразы.