Чтение онлайн

— Ну ладно, не сердись, что затронул больную тему. — Никита Тимофеевич виновато улыбнулся. — Нас всех, как только вернулись в Союз, помели на гражданку… А у каждого боль, раздрай в душе, а в нее ещё и наплевали… А ты знаешь, — он неожиданно переменил тему, — мне Петька Фуфлев письмо не так давно прислал. Тоже на гражданке. Работает в какой-то авиационной фирме. Доволен. Пишет, что получает под завязку, отдыхать ездил с семьей в Испанию. Видишь, ему повезло.

— Ну, то Петька! Он без мыла, сам знаешь, везде пройдёт. Как его ещё авиация терпела. У него особых принципов, кроме как заработать да покутить, и не было, так что ему ломать в себе ничего не пришлось.

— Ну, хорошо, — Никита Тимофеевич встал. — Хватит об этом. Ты, конечно, не обедал. Сейчас я организую закусон и выпивон, у меня бутылка давно припрятана, словно ждал я тебя. А Людмила придёт — мы повторим. Ты располагайся, не впервой у меня, чай. — Он ушёл на кухню и оттуда спросил: — Ты надолго к нам в город?

— Хотелось бы побыстрее…

— Останешься у меня. Сколько нужно, столько и поживёшь. Людмила придёт, обрадуется. Эва, Афанасий, Афоня пожаловал….

Через час они сидели за столом. Никита Тимофеевич дымил сигаретой, его бас гулом наполнял небольшую комнату:

— Ну, давай, опрокидывай, Афанасий, что задумался? Двести грамм тебе не повредит… Не в дребадан же напьёмся…

— Да я не задумался, — ответил Афанасий, беря рюмку. — Афганистан вспомнился, ребята… Там было просто, жил одним днём: вернулся с задания живым и невредимым — хорошо, а что следующий день принесёт, видно будет.

— А теперь?

— Теперь по-иному. Тогда нужны были Родине, а сейчас оказались ненужными.

— Война нас пощадила, авось и теперешнее время пощадит…

— Будем надеяться, — проговорил Афанасий. — За удачу! — И, выпив, шумно выдохнул.

— Ты по делам в город? — спросил Никита Тимофеевич, беря салатницу и накладывая Афанасию в тарелку нарезанных кружочками помидоров и огурцов. — Ешь, не стесняйся — всё своё, не покупное. Видишь, какие мясистые помидоры в теплице вызрели?

— Мне помощь твоя нужна, — сказал Афанасий, цепляя на вилку крупно нарезанные перья лука.

— А просто так бы и не заехал, — укоризненно проговорил Никита Тимофеевич.

— Мы как… русские… когда припрёт.

— Это уж точно, — вздохнул Никита Тимофеевич. — Долго запрягаем. Всё дела да делишки. Нет бы, бросил всё, тем более, ты свободный человек, как говоришь, приехал бы на недельку, сходили бы на рыбалку, может, на охоту бы собрались…

— Дай срок, приеду на целый месяц погостить. Вот с делами справлюсь…

— Дела-то большие?

— Пока сам не знаю. Кое-что мне надо уточнить, от этого будет зависеть и дальнейшее.

Афанасий рассказал бывшему сослуживцу, что ему надо бы посмотреть в местном отделе ФСБ дело крестьянина Антипа Загодина, богатого хуторянина, репрессированного в начале тридцатых годов.

— А он что — твой родственник?

Афанасий смутился.

— Да нет, чужой человек.

Никита Тимофеевич махнул рукой с зажжённой сигаретой:

— Впрочем, чего я спрашиваю. Теперь везде коммерческие тайны. Так ведь?

Афанасий пожал плечами, ничего не ответив.

— Я так и понял. Сделаю всё, что смогу, но только завтра. Сегодня уже поздно, да и не стоит встречу на дело менять. А сейчас я только позвоню.

Никита Тимофеевич встал, прошёл к телефону, стоявшему на журнальном столике, снял трубку и, попыхивая сигаретой, зажатой в зубах, набрал номер:

— Вениамин? — спросил он. — Это ты? Добрый день, это Туляков. Узнал? Володя поблизости? Позови, пожалуйста. Привет, Володя. Да, это я. Ну и молодец. Как жизнь? Нормально? Рад за тебя. У меня к тебе дельце. Небольшое. Можно и по телефону. Какой секрет. У меня секретов нет. У других, да, — он взглянул на Афанасия. — У меня один секрет, когда пенсию принесут. Денег нет, и дают не вовремя. Скажи мне, делами репрессированных кто занимается? Ага. Понял. Завтра я с одним товарищем приду. Надо посмотреть одно, если оно у вас хранится. Обеспечишь? Спасибо. Пока. До встречи! Ну вот, — положив трубку, сказал Никита Тимофеевич. — Завтра сходим. Ты давай закусывай, не сиди ровно на именинах.

Около шести часов вечера пришла жена Никиты Тимофеевича Людмила, женщина лет около сорока, в лёгком летнем платье, с полиэтиленовым пакетом в руке, из которого виднелась синяя ручка складного зонтика. Серые глаза заискрились, когда она увидела Афанасия.

— Афонька! Это ты? — Она остановилась на пороге и заулыбалась.

Афанасий её знал хорошо. До армии вместе с ней работал в одном цехе на ткацкой фабрике. Она была ученицей ткачихи, он — учеником наладчика. Потом она окончила институт, а он после армии поступил в военное училище. Когда впервые приехал в гости к своему земляку однополчанину Никите Тимофеевичу после вывода советских войск из Афганистана, то очень удивился, увидев её в качестве его жены.

— Вот те на, — произнёс он тогда, ставя спортивную сумку у ног. — Люська!?

— Моя жена, — представил её Туляков.

— Ну ты даёшь, подруга. Как же ты окрутила этого волкодава?

И сегодня тоже обрадовался, увидев её.

— Афанасий, — она сморщила маленький курносый носик. — Как ты похудел!

— Похудеешь от такой жизни, — ответил Афанасий и сказал: — А ты ничуть не изменилась: такая же хохотушка и веселушка?

— Её ничто не берёт, — вступил в разговор Никита Тимофеевич. — Вместе с ней я и сам молодею. — Он заулыбался и обнял жену за плечи.

А Людмила продолжала:

— Но ничего — впалые щёки тебя не портят. Наоборот, ты стал намного импозантнее.

— Хватит болтать, ребята, — шутливо остановил жену и гостя Никита Тимофеевич. — Мы немного перекусили тут, — обратился он к Людмиле, — без тебя, а сейчас давай хороший ужин зададим, как в старые добрые времена. Такие встречи бывают раз в сто лет.

Людмила подвязала фартук и пошла на кухню. Вызвался ей помочь и Никита Тимофеевич, включив телевизор и оставив гостя одного. Сидя на диване, Афанасий рассеяно смотрел на экран. В новостях, кроме очередных ЧП, положении в Чечне, ничего не сообщалось. Да и не было о чём сообщать. Президент был в очередном отпуске, отдыхал в Карелии, Дума была на каникулах. По другим каналам шли длинные мыльные оперы…