Чтение онлайн

— Все хорьки на месте, ефиоп вашу мать?! Нагуливайте жирку, патагонцы занюханные. Скоро мы вам будем делать чик-чик. — И он проводил пальцем у горла.

Афанасий всегда после подобных слов подбирался, как дикий зверь, глаза его поблёскивали и он готов был кинуться на Волдыря, но всякий раз Николай удерживал его:

— Чего ты этим добьёшься, — шептал он на ухо. — Он же шизик и хрон законченный, не видишь, что перед тобой больной человек. Ему место в дурдоме.

— В могиле ему место, — сдавался Афанасий, расслаблялся и отворачивался в сторону, чтобы не видеть ощеренной морды Волдыря, его грязной косички на затылке.

А Николай в это время вспоминал приключение на озере, когда двое хулиганов, какими он тогда их посчитал, чуть не утопили его. «Хулиганы», оказалось, состояли на службе у хозяина этого поместья, в котором их держали, и охраняли пленных. И Волдыря, и Обуха Николай узнал сразу, на болоте, когда дуровцы пытались отбиться от наседавших бандитов.

Волдырь, от души поиздевавшись, запирал дверь, и снова наступала тишина.

Время тянулось нудно медленно. Смутное беспокойство то овладевало пленниками, и сомнения закрадывались в душу, то сменялось радостным чувством, что по воле или прихоти какого-то благожелателя они скоро могут вырваться на свободу из этого душного и гулкого спортзала. Сидели они молча, прислушиваясь к каждому шуму, доносившемуся извне.

Когда время приблизилось к полуночи, в гробовой тишине, при вспышках молний за окнами, они вдруг услышали за матами, в углу, за стеной царапанье — кто-то осторожно вставлял ключ в замочную скважину. Пленники встрепенулись и вскочили на ноги. Афанасий подбежал к матам, приложил ухо к стене. Ключ скрежетнул снова, потом тихо щёлкнул, один раз, второй. Очень тихо приоткрылась дверь, слышно было скольжение металла о металл. Дверь открылась шире, и Афанасию показалось, что кто-то протискивался в неё. Он откинул мат, которым был закрыт лаз с их стороны. Показалось красное и потное лицо Петрухи, перемазанное маслом и приставшей пылью. В руках он держал круглую жестяную маслёнку. Он только что-то хотел сказать, как у входной двери лязгнули ключом. Афанасий затолкал Петруху в отверстие, задвинул мат и в два прыжка очутился на прежнем месте. Его примеру последовали и Николай с Сергеем.

На пороге стоял Волдырь. Глаза маслянисто блестели, как у кота, поджидавшего лакомый кусок, длинное, узкое лицо было покрыто багровыми пятнами, видать, он слегка приложился к бутылке.

— Все на месте, олухи царя небесного, — посверкивая глазами, произнёс он, не отходя от двери. — Изволите спать, дерьмо стоптанное. Я из-за вас не сплю, а вы спать, пентюхи царя Ирода.

Пленники молчали, боясь проронить слово. Надо же тому случиться, чтобы на самый их звёздный час дежурным оказался Волдырь. В эту минуту никто не хотел ему перечить, думали лишь об одном, как бы скорее этот кровожадный цербер покинул помещение. А Волдырь под влиянием винных паров всё больше расходился, поливая пленников отборными ругательствами, вызывая их тем самым на спор, но те молчали, словно в рот воды набрали. Когда ему надоело ругать их, или у него иссяк запас слов, или ему захотелось промочить горло, а может, не слыша ответных слов, которые могли больше накалить его, он пробормотал: «Я вас буду навещать, мухоморы поганые», — и закрыл дверь.

— Ну и подонок, — сказал Сергей, когда охранник скрылся. — И как таких мать земля держит.

— Подвернулась нам его смена, — вздохнул Николай. — Это точно, что он через полчаса заглянет.

— Если не раньше, — проговорил Афанасий, направляясь к матам.

— Сюда, сюда! — шёпотом звал их Петруха, чья голова показалась из отверстия. — Быстрее!

— Куда ты нас ведёшь? — спросил Афанасий, самый хладнокровный из пленников.

— На волю, — ответил Петруха. — Хватит болтать, ползите за мной.

Он скрылся. За ним, распластавшись на полу, пополз Николай. Добравшись до двери, он проскользнул в неё и очутился в полутёмном помещении. Свет проникал через стеклянную перегородку, за которой по всей видимости, был коридор. Вдоль двух стен стояли тренажёры. Пока Николай осматривался, появились и Афанасий с Сергеем.

— Куда теперь? — спросил Николай.

Петруха приложил палец к губам:

— Тсс, — сказал он тихо. — Там Волдырь, может, услыхать…

Он закрыл дверь в спортзал, вытер следы масла на ключевине и поманил пленников за собой. Они, прижимаясь к стене, прошли несколько шагов и увидели за прозрачной стеной коридора Волдыря. Тот сидел к ним спиной на вращающемся стуле и громко орал в трубку местной связи. Судя по разговору, общался с товарищами:

— Конечно, у меня порядок. Я шмон наведу быстро. Куда они денутся! Только сейчас был — клопа давят, что делают. Я им спокойной жизни не дам, фрайерам этим. Через полчаса зайду, чтоб карась не дремал. Жалко шконки нету здесь, а так всё в ажуре. Ладно, отбой. Спокуха.

Петруха дёрнул за рукав Афанасия:

— Пошли. Слыхали, что сказал этот обормот?

Волдырь бросил трубку, потянулся рукой вниз, достал начатую бутылку вина и отхлебнул несколько глотков. Затем развалился на стуле, достал прислоненную к столу гитару и ударил по струнам. Через стеклянную перегородку его голос звучал отчетливо:

Там в джунглях жарких,

Где протекает Амазонка,

Где сладкий финик

И раскидистый банан…

Где злые мавры

Целуют мавританок

Под сенью пальмы

И под хохот обезьян.

Слова песни были сочинены без претензии на достоверность, автору нужно было лишь передать бурный накал тропической любви и страсти, ревности в экзотической стране.

Однажды мавр,

Охотясь за пантерой,

Он пробирался

Сквозь заросли ветвей.

И вдруг под пальмой

Он увидел мавританку

И патагонца

Он увидел рядом с ней.

Играл Волдырь неумело, к тому же раненой рукой, перевязанной у запястья, но песня доставляла ему удовольствие. Это было видно даже по затылку. Длинные волосы были скручены и забраны в резиновое кольцо, и этот хвост метался по плечам, когда он неистово произносил слова с буквой «р», словно львиный рык сотрясал стеклянную стенку.

А патагонец

Был красивым сам собою.

С безумной страстью

Целовал её в уста.

И вдруг на ветке

Испугалась обезьянка.

И в мавританку

Вонзилася стрела.

Пока он пел, всецело занятый и песней, и гитарой, пленники под руководством Петрухи, где пригнувшись, где прячась за тренажёрами, пробирались к двери, ведущей в холл. Они выбрались из тренажёрной, не замеченные охранником, проскользнули по очереди через коридор, в конце которого был виден Волдырь. Повернись он, и их побег мог быть раскрыт. Но он не оборачивался и не видел, как тени беглецов метнулись по стене.