Чтение онлайн

– Тогда почему они разделились?

– Слушай, откуда я знаю. Вот тебе газета, где сказано, что вместо Брежнева правит Суслов, а остальное я не знаю! Может здесь уже фашизм, а может маоизм!

– Я хочу домой! – констатировала свои мироощущения, возникшие от общения с этим незнакомым миром, Мурзик.

– А об этом забудь. Тебе сейчас по штату должно быть десять лет. Представляешь, ты звонишь в свою дверь, тебе открывает твоя десятилетняя копия и противным писклявым голосом спрашивает: «Вам кого, тетенька?»

Мурзик злобно засопела.

– Ты говоришь, что пришла к маме. Похожая на тебя пигалица бежит на кухню и кричит: «Мама, мама, к тебе пришла какая-то тетя!» Появляется твоя молодая мать, и ты ей кричишь: «Мамочка!», а она тебе говорит: «Какая я вам мамочка?», тут выходит твой папа, влюбляется в тебя, и тут же бросает твою мать, а потом появляюсь я и женюсь на твоей матери, чем убиваю сразу двух зайцев.

– Это каких же?

– Твоя мать ведь красивая?

– Да…

– И сейчас ей где-то как и мне – около тридцати?

– Да…

– Ну вот видишь, все прекрасно, а соблазнить брошенную женщину пару раз плюнуть.

– А с чего ты взял, что мой отец бросит маму?

– Ха! Скажи, ты папу любишь?

– Да…

– А он тебя?

– Ну?

– А вот представь, что перед ним появляется молодая, красивая, похожая на его жену в молодости, и на его дочь в старости, и бросается ему на шею с криком «Папочка!» Если бы ты мне кинулась на шею с криком «Папочка!», я бы тоже что-нибудь бросил.

Мурзилка мне ничего не ответила и еще больше засопела.

– Это первый заяц, – продолжил я, – жирный такой и очень хороший. Потом, я думаю, твоя мамочка намного умней своей дочери и мне с ней будет намного лучше и, главное, спокойней, чем с тобой. А второй заяц – так это ты в молодости! Я буду тебя воспитывать в послушании и постараюсь, чтобы ты во мне души не чаяла. А когда ты подрастешь, ты вспомнишь, что я тебе не папа и отобьешь меня у мамы, – нес я этот словесный понос от того, что на самом деле растерялся, так как не был готов к такому повороту событий.

Ведь по условиям этой игры я был лишен каких-либо каналов информации и совершенно теперь не мог предвидеть что нас ждет, так как совершенно не представлял, что в данный момент творится в этом мире. Ведь мы могли попасться уже у киоска, произойди в этом мире обмен денег. Так что мы на самом деле влипли!

– Замолчи! – через силу прошептала Мурзилка. И тут я заметил, что она горько плачет.

– Маленькая! Ну, не надо! – спохватился я и, нежно ее обняв, начал гладить по голове. – Все не так и плохо! Все нормально. Папа и мама твои живы и здоровы, я с тобой, и все будет хорошо.

Мурзилка уткнулась мне в плечо, но плакать не перестала:

– Я домой хочу, – прошептала она. – А вдруг мы не вернемся назад?

– Обязательно вернемся. Я это твердо обещаю, – на этот раз я сказал на самом деле правду, так как знал, что когда-нибудь мы точно вернемся домой!

– А вдруг не вернемся?

– Вернемся. На хрена мы здесь нужны, а раз не нужны, значит вернемся.

– Если я вечером не вернусь домой, мои родители с ума сойдут.

– Обязательно вернешься. Я читал про машины времени, что они возвращают назад именно в тот момент, откуда они срабатывают.

– Правда?

– Конечно! Судя по тому, какая она у нас миниатюрная, нам попалась совершенная машина.

– Ура! – Мурзик обхватил меня за шею и жарко поцеловал.

– Совсем стыд потеряли, – услышали мы противный старушечий голос. – И куда только смотрит милиция!

Перед нами стояла склочного вида бабка и грозила нам палкой.

– Иди, бабка, отсюда, пока цела, – сказал я и сделал ей козу.

Бабка вприпрыжку побежала от нас и мы, посмеявшись над ней, стали думать как нам жить дальше.

– Димик, ты нажал на зеленый огонек, а если нажать на красный, то может мы вернемся назад? – спросила Мурзилка и протянула мне кулон.

– Молодец! – ответил я и выпятил указательный палец. – Давай зажигай его.

Мурзик проделала известные манипуляции с кнопками, и когда появился красный огонек, я решительно ткнул в него пальцем.

Гром не грянул. И ничего не потемнело. Мы повертели по сторонам головами и, не найдя никаких перемен, дружно посмотрели на кулон. Он был на месте, но у наших ног неизвестно откуда возникли два чемодана.

– Чемоданы, – сказал Мурзик. – Бабка наверное забыла!

– Вряд ли, – засомневался я. – Она была с клюкой, и два чемодана никак не могла нести, тем более они вон какие здоровые!

– Давай посмотрим, что там внутри?

– А вдруг там бомба?

– У тебя кругом одни бомбы.

– Ты самая мощная. Секс-бомба.

– Гнус!

– Сама гнусиха, – не сдавался я и, взяв стоящий около нее чемодан, положил его себе на колени и открыл.

Внутри лежали аккуратно сложенные женские вещи, а сверху был целлофановый пакет с какими-то документами. Я достал из него лежавший первым чей-то паспорт и раскрыл.

– Мурзик, смотри, это же твой паспорт! – удивился я, прочтя первую страницу. На второй странице была Мурзилкина фотография.

– 26 июля 1960 года, – прочел я дату рождения, – Да ты теперь моя ровесница. И выдан он в 1977 году, как и мой, только почему-то в Воркутинском УВД. Слушай, ты что, сидела что ли?

Мурзик попыталась выхватить у меня паспорт, но я не дал и, пролистав его, наткнулся на графу семейное положение.

– Ха! Ты замужем! – воскликнул я, увидев штамп ЗАГСа. – И тут по-русски написано, что я твой законный супруг.