Мушкетёр Её Высочества
Шрифт:
Они провозились до самого вечера, и только тогда Моризо вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Бертран Орси предложил зайти в харчевню, в которой он сам столовался, пообещав вкусный ужин. Сев на трамвай, они проехали несколько остановок, и вышли перед освещённым входом в заведение, из которого неслась музыка. Возле входа стояла карета с сидящим извозчиком, украшенная красными лентами и бумажными розами.
Оказалось, что вся харчевня на вечер занята свадьбой, но хозяин, хитрый грек, пообещал для Бертрана, как постоянного клиента, отдельный столик в углу, где они тихо смогут поужинать. Свадьба была в самом разгаре. Моризо кинул взор на поглупевшую невесту, собранного жениха и неожиданно остановил свой взгляд на подружке невесты в черном, блестящем платье, которое оттеняло её лицо, как серебро оклада иконы лик богоматери.
Проглотив ужин, не замечая, что Бертран был прав и кухня у грека великолепная, Моризо так откровенно пялился на девушку в тёмном платье, что Бертран пошутил:
— Что, понравилась невеста?
Моризо кивнул, чтобы не объяснять коллеге о его заблуждении и тут заиграла танцевальная музыка, и чернявый молодой человек пригласил девушку танцевать. Они сделали пару кругов, а Бертран уже поднялся, чтобы уходить, как вдруг от входных дверей раздался выстрел, и девушка повисла в руках партнёра.
— Кто посмел! — воскликнул молодой человек, бешено вращая головой. Несколько человек вытащили револьверы и бросились к двери, в погоню за убийцей. Молодой человек склонился над девушкой, а к ним уже мчалась невеста, с криком: «Даша!» — и её жених.
Моризо поднялся и двинулся в направлении девушки, расталкивая толпу и беспрерывно повторяя:
— Excusez-moi [29]...
Его остановил какой-то наглый молодчик, который, напирая грудью, крикнул:
— Куда ты прёшься, французская морда! — на что Моризо, не понимая, что ему сказали, ответил:
— Je suis un m'edecin [30].
— Пустите его, он врач, — крикнула Вера, понимая французский, и попросила у Моризо:
— Faites quelque chose [31].
Моризо склонился над девушкой, отстранив молодого чернявого человека. Девушка была в болевом шоке, рана в левом плече сквозная, но артерии не задеты и, кажется, кости целы. Моризо вздохнул и оглянулся на невесту:
— Нужен бинт.
Тут же принесли кусок какого-то полотна, и Моризо наложил давящую повязку, сказав Даше:
— Её нужно немедленно доставить в мой госпиталь.
Все засуетились, молодой человек, а это был Миша Винницкий, поднял Дашу на руки и отнёс её в карету. Так как места было мало, вместе с Моризо уехал Бертран и сестра раненой, Вера.
В госпитале Дашу положили в отдельную палату, где Моризо обработал раны антисептиком, сделал ей противошоковый укол и снова перевязал. Бертран, похлопав Рене Моризо по плечу, сказал:
— Теперь пусть отдыхает.
— Я немного посижу, — сказал Моризо. Бертран, внезапно прозрев, улыбнулся и сказал:
— Утренний обход в госпитале я сделаю сам, — и подмигнул Моризо.
Вера тоже хотела остаться, но Моризо спросил её, знает ли потерпевшая французский язык, на что сестра Даши ответила: «Да». Моризо отвёл её в свою комнату, где его поджидал Себастьян, дал неё несколько капель валерьянки и попросил её поспать, чтобы завтра она была, как он понял, с сестрой. Вера сопротивлялась, но потом сдалась, так как напряжённый день забирал своё.
— Как её зовут? — спросил Моризо, остановившись у порога.
— Даша, — ответила Вера, вздыхая. Доктор закрыл дверь, а Вера, приложив голову к подушке, тут же заснула сном без сновидений.
Примчавшегося Семена и Мишу, Моризо к Даше не пустил, не смея её тревожить, а порекомендовал прийти с утра, когда она придёт в себя. Разогнав всех, в том числе и Себастьяна, советовавшего доктору прилечь в его комнате, Моризо присел возле кровати Даши, всматриваясь в её лицо.
Он повторял незнакомое имя «Даша», удивляясь его мягкости и душевности и, вглядываясь в её лицо, понимал, что оно ей подходит, точно подогнанное под неё. Он не заметил, как уснул, а когда проснулся, то увидел, что уткнулся в плечо Даши. Её открытые глаза, оказавшиеся совсем близко от его лица, удивлённо смотрели на него.
— Кто вы? — удивилась она, но Моризо не понял и переспросил:
— Qu'avez-vous dit? [32]
— Кто вы такой? — переспросила она на французском языке.
— Я ваш врач, — ответил Моризо.
— Почему вы спите на мне? — спросила Даша и в её глазах мелькнули огоньки.
— Простите, я наблюдал за вами, — покраснел Моризо, а Даша хмыкнула и поморщилась — плечо отдалось болью.
— Что случилось, — спросила она.
— В вас стреляли, — доложил Моризо и, подумав, добавил: — Стреляли в вашего молодого человека, а попали в вас.
— У меня нет молодого человека, — ответила Даша и, поняв, что сказала, добавила: — Он всего лишь, мой друг.
Моризо такое положение вещей обрадовало, что не скрылось от глаз Даши.
— Вы что, в меня влюбились? — с детской непосредственностью спросила она. Видимо, укол, который он сделал, вызвал у неё эйфорию, которая ещё не прошла.
— Вы правы, я в вас влюбился, — слегка покраснев, сказал Моризо.
— А я в вас – нет, — засмеялась Даша и снова поморщилась от боли.
Они молчали некоторое время, не нарушая ночной тишины, и разглядывая друг друга.
— Как вас зовут? — неожиданно спросила Даша.
— Рене, Рене Моризо, — ответил Моризо.
Они ещё долго мило беседовали и Даша слегка флиртовала с этим взрослым наивным доктором, который, она видела по его глазам, в неё по-настоящему влюбился. Даше нравилось дразнить доктора, и эта невинная забава благоприятно сказывалась на процессе выздоровления девушки, волшебным образом устраняя последствия ранения. Впрочем, Даша просчиталась, так как, когда она выздоровела, и Сёмён с Верой забрали её домой, на следующий день почувствовала себя не в себе и поняла, что влюбилась сама.