Чтение онлайн

— Как прикажет господин, — сказал Дориан, но принц видел в зеленых глазах жажду битвы, и это тревожило его.

— Аль-Салил, — твердо сказал он и сжал плечо Дориана, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я не знаю, скоро ли вернусь с людьми авамир. Продержись до завтрашнего рассвета, не дольше. Потом присоединяйся ко мне так быстро, как тебя сможет нести Ибрисам. Ты мой талисман, и я не могу потерять тебя.

— Господин, ты должен отправляться немедленно. Дорого каждое мгновение.

Они вместе вернулись к верблюдам, и Дориан быстрыми распоряжениями разделил людей на две группы: на тех, кто останется и будет удерживать проход, и на тех, кто поедет с принцем. Они поделили остатки воды и пищи: четверть принцу, остальное отряду Дориана.

— Мы оставим вам все мушкеты, пять бочонков черного пороха и мешок пуль, — сказал принц Дориану.

— Мы их используем с толком, — пообещал Дориан.

Через несколько минут все было готово, и принц и Батула верхом возглавили отъезжающую группу. Принц с седла взглянул на Дориана:

— Да будет Аллах твоим щитом, сын мой.

— Ступай с Богом, отец, — ответил Дориан.

— Ты впервые назвал меня так.

— Я впервые почувствовал, что это правда.

— Ты делаешь мне честь, — серьезно сказал аль-Малик и коснулся шеи верблюда прутом.

Дориан смотрел, как они удаляются по узкому извилистому проходу между высокими каменными стенами и исчезают за первым поворотом. Потом выбросил из головы все, кроме предстоящего боя. Он прошел назад, к выходу, чтобы глазами солдата осмотреть равнину и утесы. Определил высоту солнца: чуть за полдень. Предстоит долгий день и еще более долгая ночь. Он определял слабые места в своей обороне, которыми может воспользоваться враг, и обдумывал ответ на каждый вражеский шаг. Вначале они попытаются напасть по прямой, в лоб, вверх по склону, решил он, глядя, как внизу под ним собираются враги. Он прошел между своими людьми, смеясь и болтая с ними, передвигая их на самые выгодные оборонительные позиции в скалах и проверяя, у каждого ли полны фляжки с порохом и мешочек с пулями.

Не успел он расставить последние пикеты, как у начала склона пропел далекий рог, и сразу забили боевые барабаны и послышались крики первой волны нападающих, которая устремилась вперед и вверх по откосу.

— Приготовиться! — приказал своим людям Дориан. — Не стреляйте, братья-воины.

Он хлопнул по плечу человека с длинными черными локонами, падавшими на плечи, и они улыбнулись друг другу.

— Первый выстрел самый желанный, Ахмед. Пусть он не пропадет зря.

И он прошел дальше вдоль линии.

— Жди, пока они не заглянут в твой ствол, Хасан.

— Я хочу, чтобы первый же твой выстрел убил врага, Мустафа.

— Пусть подойдут так близко, что ты не сможешь промахнуться, Салим.

Продолжая смеяться и шутить, он наблюдал за нападающими, которые поднимались по склону. Это были турки, непохожие на арабов пустыни с их ястребиными носами: длинные усы, круглые бронзовые шлемы с пластиной на носу, поверх шерстяных одеяний — кольчуга из металлических звеньев.

«Слишком тяжелая для пустыни одежда», — подумал Дориан, глядя, как турки с трудом поднимаются по склону. Он прошел вперед до края обрыва, словно приветствуя врага, и стоял, упираясь руками в бока и улыбаясь. Он не только ободрял своих людей личным примером — он хотел знать наверняка, что никто не нарушит приказа и не откроет огонь, пока он стоит перед ними.

Один из турок внизу остановился и поднял мушкет. Его потное лицо блестело, руки дрожали: подъем дался тяжело.

Дориан напружинился. Турок выстрелил. Пуля пролетела мимо головы Дориана, и ветер, поднятый ею, бросил золотую прядь волос ему на щеку и губы.

— Это все, на что вы способны, любители коз? — Дориан рассмеялся. — Идите сюда. Идите и узнайте гостеприимство воинов соар.

Его насмешки добавили сил первым нападающим, и последние несколько ярдов подъема они неуклюже пробежали. Дориан отступил в ряды своих людей.

— Готовьтесь, братья, — негромко сказал он и взвел курок джезейла.

На краю плечом к плечу показались турки. Лица их побагровели и были залиты потом; поднявшись, турки начали направлять джезейлы на воинов соар. Но большинство по пути побросало мушкеты и теперь, размахивая ятаганами, с хриплыми криками побежало к защитникам.

— Огонь! — крикнул Дориан, и соары разом выстрелили из двадцати мушкетов; раздался единый залп, повалил пороховой дым. Залп накрыл ряды наступающих.

Дориан видел, как его пуля попала в рот дородному усатому турку прямо перед ним и пробила дыру в желтых зубах. Голова турка дернулась назад. Из затылка хлынули кровь и мозг, турок выронил ятаган и повалился на человека, стоявшего за ним на краю подъема. Тот потерял равновесие, они упали и вместе покатились по песчаному откосу, по пути сбивая тех, кто продолжал подниматься, и тоже отправляя их на дно.

— Теперь в рукопашную, — приказал Дориан, воины выскочили из-за камней и напали на толпу турок на краю откоса. Этот убийственный натиск отбросил турок — спотыкаясь о своих же мертвых, они падали вниз. Карниз был очищен, и соары встретили тех, кто продолжал подниматься. У них было преимущество высоты, вдобавок турки очень устали к тому времени, когда нужно было пустить в ход оружие.

Схватка быстро закончилась, нападающие отступили, бросив мертвых и раненых. Те, кто остался невредим, скользили вниз, не обращая внимания на гневные крики своих офицеров, которые заставляли их снова идти вперед.

Соары плясали на карнизе, их одеяния и бороды развевались, воины выкрикивали вслед врагу насмешки и непристойности. С первого же взгляда Дориан понял, что не потерял ни одного человека убитым или раненым, в то время как по всему подъему на песке валялось больше десяти мертвых турок.

«Это была всего-навсего первая проба, — сдерживал свое торжество Дориан. — В этом скоропалительном нападении участвовала от силы сотня турок. Больше они так не сделают».

Он ходил среди своих людей, приказывая перезарядить мушкеты, но потребовалось немало времени, чтобы снова взять соаров под контроль.