Чтение онлайн

Но на этот раз мне недолго пришлось сокрушаться. Потому что, когда я кликнул на Кэт, то высветилась совсем другая информация: «Вообще-то я не Кэт, я Катя… Не знаю, почему так получилось. Наверное, меня заколдовали».

Я открываю окошко с фотографией и понимаю, что пропал, что схожу с ума. Со мной такое впервые. Я схожу с ума от одной только фотографии. Я еще не могу чувствовать запаха, находясь за километры. Просто фото. Но есть в этом фото нечто, заставляющее колотиться мое сердце во все виртуальные двери мира.

Очарованный, я начинаю судорожно набирать письмо: «Твоя улыбка меня обезоружила. Давай встретимся и погуляем. Я приду без оружия». И только потом, отправив, спохватываюсь: надо бы прочитать ее анкету и внимательно разглядеть фото.

Под фотографией анфас я прочитал: «Девушка, не дождавшись принца, сама лезет в логово змея». Под логовом она, видимо, подразумевала сайт знакомств.

А в рубрике «Обо мне»: «Все это очень сложно. Думаю, если мы начнем общаться, я смогу объяснить…»

Меня начинает колотить еще сильнее, будто я сам оказался в логове змея. Я то вскакиваю со стула, то вновь сажусь, вчитываясь в скачущие перед глазами строчки. Неужели эта девушка согласится встретиться со мной, с обычным парнем? На нервах я даже выбегаю на улицу купить консервов и презервативов. Но, вернувшись, я первым делом бросаюсь к компьютеру и в графе «Автопортрет» читаю: «Мрр, даже и не знаю, что рассказать. Я белая пушистая кошечка. Если меня погладить против шерсти, я выпущу когти. А если приласкать – спасу от одиночества и подарю незабываемое наслаждение».

Дальше следует длинное стихотворение, которое я с большим трудом осиливаю.

Только к концу стиха я понимаю, что это слова песни, которую я уже слышал.

– Так, – немного разочарованно вздыхаю я, – значит, она кошка, что любит гулять сама по себе. Кошка, которую заколдовали в логове змея. Теперь ждет принца, который ее расколдует.

А вдруг она передумает со мной общаться и откажется идти на свидание? Вдруг я не смогу ее расколдовать и отогреть?

Впрочем, не стоит раньше времени пугаться. Нужно побольше узнать об этой киске. Решив так, я вновь, словно мошка, прильнул к экрану монитора и кликнул на блог «Автопортрет», в котором все одна запись: «А вообще, я стесняюсь о себе говорить… Давайте лучше поговорим о Вас)))».

Проснулся Омар от холода. Шея сильно затекла. Спина и правый бок болели так, словно закованная в стальной иней сон-трава продырявила его саблями стеблей тридцать три раза. Во время сна боль еще не чувствовалась, но по мере отхода заморозки страдания нестерпимо нарастали.

Коты брезгливо обходили измученного Омара стороной. Запах селитры и магния, которыми полна здешняя земля-порох, пропитал тело Чилима насквозь так, как пропитывает навозных червей запах коровьего гумуса. На фоне свежего дыхания утра это ощущалось сразу.

К запахам взрывной смеси примешивались запахи пота и мочи. Кому нужен помеченный чужой мочой, уже не принадлежащий себе мужчина? У самого Омара со вчерашнего второго завтрака не только крошки сыра, но и мятной пасты не было во рту.

Омар потерял контроль над ситуацией, стоило судьбе повернуться к нему своей неприглядной стороной. Над своим «я» Чилим потерял власть, как только согласился по поддельным документам и под чужим именем въехать в Кашевар. Иностранцев накануне выборов в страну не пускали. А эмир и мэр собрал в своем зверинце сотни редких видов животных, которых истязал, как хотел, а при достижении половозрелого возраста жестоко убивал. Этот произвол надо было остановить любой ценой.

Омар понимал, что его не просто так держат в фонде по защите братьев наших меньших на приличном окладе. И, видимо, его неспроста послали в Кашевар фотографировать чудо-зоопарк накануне выборов. Рано или поздно высокие премиальные надо было отработать – и вот день расплаты за все радости, что он получал прежде, настал.

Что касается задания, то, возможно, он должен был получить его по телефону, который, к своему несчастью, потерял еще на подходе к Кашевару. Омар пытался вспомнить, где он мог его оставить после того, когда, сев в кибитку к рикше, поговорил по мобильнику последний раз.

К рикше он сел, стараясь вжиться в образ. «Веди себя нагло и уверенно, чтобы не случилось, – учили его в фонде, – помни, ты белый человек. А “черное зверье” уважает только силу и жутко пасует перед человеком с палкой».

Возможно, телефон вытащили воришки-попрошайки, которые окружили Омара в аэропорту и которых он долго не решался прогнать криком. И вот они, метаморфозы судьбы: теперь он сам превращался в грязное животное.

Спустившись к покрытому ряской берегу, чтобы умыться и может быть даже, если волна окажется чистой, сглотнуть остатки болезненных сновидений, он зачерпнул горсть жесткой озерной воды.

Посмотрев на дрожащее в ладонях лицо, Омар понял, насколько сильно продрог. Испугавшись себя самого, его отражение сигануло наутек. Весьма неприятно окунаться из холода в еще больший холод, зато припухшие заспанные веки свидетельствовали – он еще не превратился в хладнокровную рыбу.