Чтение онлайн

У меня даже сигналки такой нет. Один колокольчик. Колокольчик динь-динь-динь. Но что это здесь такое в проеме между спинкой и сиденьем – динь-динь-динь – повибрировало и сверкает? О, кажется, клиент позабыл свой сотовый…

«Круто! – мелькнула в голове первая мысль после того, как я вытащил мобильник. – А что, если самому прямо сейчас вернуть сотик хозяину? Тогда можно получить еще сотню-другую чаевых. Не броситься ли сломя ноги назад к вокзалу? – заколотилось сердце. – Найти нужный поезд и моего клиента».

Но как? Столько поездов сейчас до Москвы отправляется. А вагонов еще больше. Да и двадцать минут назад это было. Если бы я клиента прямо до места проводил, тогда еще можно было бы на что-то надеяться. По крайней мере, я бы точно знал, что за поезд.

Мои родные места в Кашеваре и наш кишлак Гулизор дали Питеру не одну, а целых две артели. Одна артель резвых жеребцов и тягловых меринов, а другая – жилистых ослов. Те, кто похлипше и не в состоянии катать жирных боровов, с ручными тележками дежурят у выхода метро и предлагают за умеренную плату поднести поклажу до вагона. Это на нашем жаргоне называется «поишачить». Берут они по сравнению с вокзальными носильщиками дешево, и многие соглашаются на их услуги. Этого заработка хватает, чтобы семья там, в Кашеваре, не бедствовала. Да и с большой тележкой в переход метро не спустишься.

С одним таким «ослом» из второй артели меня поселили в комнате рабочего общежития. Звать моего соседа Муха, и мы совсем неплохо с ним устроились.

Рожденный ползать летать не может. За время, проведенное под одной крышей, мы успели крепко сдружиться с Мухой. Это позволяет ему подтрунивать надо мной, а мне – подкалывать его. Но будь у моего сегодняшнего клиента багаж побольше, я бы с радостью перевоплотился в Муху и помог его донести чемодан. Лишние деньги не навредят. А теперь иди ищи ветра в Бологом.

Просчитав свои шансы, я решил не дергаться, и моя замершая ладонь быстро сунула еще теплую золотистую коробочку в карман. Сразу видно, последняя модель «Верту». Дорого, наверное, стоит такая игрушка.

«Может, занести его в милицейский участок? – подумал я. – Но тогда я не получу хороших чаевых за возвращенный телефон. К тому же где гарантия, что милиция не арестует меня и не вышлет вон из страны? Пришьет мне еще кучу дел и до кучи в год Рыжей Собаки спустит на меня всех собак, как на рыжего. Наверняка у меня не все в порядке с эмиграционными документами и есть к чему придраться. Нет, милиции я доверять не могу. Они такие же ворюги, как и все представители закона. А может, и хлеще. С нас мзду только так берут. Подходя, смотрят, словно разглядывают на твоем лице ценник. Того гляди, рот тебе откроют и проверят, нет ли у тебя золотых зубов. А гнилые вас не устроят?»

Сунув руку в карман, я нащупал плоскую, твердую и тяжеленькую шкатулочку, похожую на слиток золота. Сердце опять бешено забилось. Впрочем, не стоит преждевременно радоваться неизвестно чему. Нужно сосредоточиться и добросовестно отпахать сегодняшнюю смену.

Крик чайки, словно принесенная в ладони вода, растаял быстро. Но и этой утренней речной свежести хватило, чтобы умыться и больше не помышлять о сне.

Минуты две Омар Чилим сидел, укутавшись в одеяло и подперев коленями остатки сновидений, в которых он беседовал с рыбой. «Если петух кричит, завидев ангелов, то чайка кричит, заслышав, как человек беседует с рыбой», – подумал Омар, пока не понимая, к чему ведут столь пространные размышления.

Человек слаб, и ему трудно свернуть с поманившего его пути, даже если он встал на этот путь в неудобных резиновых шлепках. По рассеянности Омар спустился в гостиничное кафе в одном малиновом банном халате и банных сланцах, которые в хороших отелях входят в стоимость номера.

Хотя, может быть, он спустился подкрепиться в таком одеянии лишь потому, что нос кота, умывший Омару с утра спину, руки и грудь, показался ему чересчур мокрым.

«Что за непутевое глупое животное, сначала вытирающее, а потом умывающее? – подумал Омар о коте, выйдя во внутренний миртовый дворик гостиницы, где его вдруг осенило. – Если кот промурлыкал мне в живот, значит, рыба точно была».

Смутные сомнения Омара рассеялись окончательно, как только он припомнил прием у консула Аламании. Огромный зеркальный карп был главным яством, а главной изюминкой карпа, безусловно, являлась улыбка белоликой Примы Дивы. Потому что ее сияющий образ отражался во всех девятистах девяноста девяти зеркальных чешуйках. И во всех трехстах тридцати трех блестящих пластинках-висюльках люстры.

«Небо в этой стране было чистым, как помыслы принца Алмаза», – кажется, так начиналась книга, которую он увлеченно читал в такси от аэропорта до гостиницы. Но сон смешал реальность с вымыслом, и теперь сам Омар чувствовал себя беспечным жителем республики Кашевар – страны, где все женщины счастливы и жизнерадостны, дети веселы и беззаботны, старики довольны своей почетной старостью, мужчины насыщены чувством собственного достоинства и полны благородства.

В тапочках, в махровом халате, Омар был самой безмятежностью. Прохладное дыхание чинар наполняло его легкие ощущением нового прекрасного дня, словно ветер паруса. И он в благодарности поднял глаза к небу.

«Что ж, пора и мне насытиться», – решил Омар, усаживаясь за столик открытой веранды. Развалившись в плетеном кресле, он заказал несколько чашек чая с кубиками сахара и пару бутербродов с параллелепипедами маслосыра. А для остроты вазочку с шариками черной икры. Его желудок постанывал от того особого, спросонья, голода, который можно утолить лишь двумя-тремя чашками чая и двумя-тремя бутербродами с икрой или грибами.

Официант принес заказ на расписанном подносе. Омар обратил внимание на эту изящную роспись под персидскую миниатюру. То был рисунок к старинной поэме «Хюсн и Ашк». Омар смотрел и смотрел, во всех подробностях разглядывая линии миниатюры, вплоть до цветов и соловьев, изящно склонивших свои головки во всех четырех углах подноса. Все это время официант терпеливо ждал, изогнувшись в три погибели, словно это он сам был создателем рисунка и теперь смиренно показывал свое творение Верховному Визирю Искусств.

Был один из тех прозрачно-прохладных осенних дней, что встречаются в здешних горних местах нечасто, и поэтому он сулил не только Омару, но и официанту много хорошего. Рассмотрев рисунок и догадавшись, что официант ждет вознаграждения, Омар потянулся, сначала просто так, от хорошего настроения, а затем к фарфоровой ручке чайника, и лишь потом – ведь, как известно, суета от шайтана – полез было за портмоне из крокодиловой кожи.

Еще по прилете в Кашевар Омар прямо в аэропорту обменял выпрыгнувшие из банкомата купюры на национальную валюту, что позволило ему наполнить внутренности своего «аллигатора» изрядной порцией местных сомов.