Мутант
Шрифт:
«Волшебник» обернулся:
– Ты уж извини меня, Глебушка, но глазки тебе придется завязать. Ты пока не морозовец, так что… Понимаю, что секрет не велик, но так уж у нас принято – дорогу к Вотчине чужим не показывать.
– Ладно, – пожал плечами мутант. – Надо так надо. А нож мне вернут?
– Потом. Для чего тебе сейчас нож? Тут все свои.
– Ну… да. Свои… Только… а где же Пистолетец? Разве он с нами не поедет?
– А зачем ему ехать? Мы же твоей головой заниматься будем. Да и спит он. К чему будить? Увидитесь еще, не переживай.
– Да я и не переживаю, – улыбнулся мутант. – Ладно, раз так.
Сидящий справа охранник извлек полосу черной ткани и завязал ею Глебу глаза. «Хоть подремлю пока, если долго ехать», – подумал тот. И тут же услышал:
– Можешь пока вздремнуть, ехать довольно долго.
«Он, случайно, мысли не читает? – тут же промелькнуло в голове. – Может, это тоже часть его мутации, наравне с “волшебством”? Во всяком случае, видимых-то мутаций у него вроде как нет…»
Зацокали копыта, карета стала слегка раскачиваться. Но ход у нее оказался довольно мягкий, рессоры вполне справлялись с неровностями дороги. Впрочем, как успел заметить до этого мутант, покрытие центрального проспекта было весьма сносным. «Дальше дороги наверняка окажутся хуже», – подумал он. Однако качество других дорог в этот раз Глеб оценить не смог – не спавший уже две ночи, выжатый ночной нервотрепкой и волнением от встречи с Дедом Морозом, он почти сразу уснул. А проснулся, как ему показалось, всего через пару мгновений – оттого, что ему развязали глаза.
– Приехали, – обернулся к нему Дед Мороз. – Милости прошу в мою Вотчину.
Вслед за охранником мутант выбрался из кареты и обомлел.
Терем был великолепен! Он будто сошел со страниц волшебной сказки. Пусть потемнел от времени деревянный брус, пусть покосились, а то и отсутствовали вовсе резные балясины у балюстрады, окружившей широкой террасой первый этаж… Но все равно это был самый настоящий сказочный Терем! Чего стоили восьмиконечные звезды-снежинки на трех шестигранных пирамидах, большой по центру и двум по краям, венчающих его крышу!
На балюстраду, слева и справа, вели две широкие деревянные лестницы. К одной из них в сопровождении охранника направился Дед Мороз. Второй охранник мотнул безухой головой Глебу:
– Пошли, чего встал?
Глеб почувствовал, что внутри у него все ликует. От этой сказочной красоты, от столь теплого приема, подобного которому он и близко не ожидал, от обещания Деда Мороза выручить Сашка, от предстоящего волшебного исцеления, в которое он теперь верил безоговорочно…
Поднимаясь на крыльцо, он догнал Деда Мороза.
– А мы прямо сейчас будем мне память восстанавливать?
– Экий ты прыткий, – сказал Дед Мороз, на сей раз без улыбки. – Мне подготовиться надо. А тебе нужно обязательно выспаться, иначе у тебя мысли будут путаться, скакать, расплываться. Так у нас ничего не получится.
– Но я же поспал сейчас!
– Ты поспал, а надо выспаться. Не спорь со мной, а то заморожу! – короткая улыбка все же промелькнула в усах «волшебника». – Сейчас тебя отведут вниз, там тихо, никто беспокоить не станет. Ложись и спи. Когда надо будет, я тебя позову.
Охранник повел Глеба по узкой лестнице вниз, в подвал. Пахн'yло сыростью. На душе стало вдруг неуютно. Но мутант быстро отогнал неприятное чувство: ну, подумаешь, подвал! И что? Не тюрьма же! Сказано же, чтобы никто не мешал. Для твоего же, дурень, блага!
Освещения в подвале не было, или просто его не включили из экономии, поэтому охранник нес масляный фонарь.
Комнатушка, куда он завел мутанта, оказалась совсем маленькой. Но кровать там имелась. Застеленная чистым бельем, с мягкой подушкой и коричневым суконным одеялом. В углу стояло ведро, назначение которого подразумевалось само собой.
– Ложись, – кивнул охранник, – я пока посвечу, тут света не будет.
– Да мне и не надо, – натянуто улыбнулся Глеб, – все равно же спать.
О своем умении видеть в темноте он говорить не стал.
Охранник дождался, пока мутант разденется и заберется под одеяло, а потом вышел за дверь.
Звякнул ключ, щелкнул, закрываясь, замок.
«Для твоего блага!» – напомнил Глеб заворочавшемуся червячку сомнения. Подумал еще: «Все равно же не уснуть», – и тут же провалился в бездонную черноту сна.
Сколько он спал – неизвестно. За неимением окон ориентироваться во времени было совершенно невозможно. Но поскольку чувствовал себя мутант совершенно выспавшимся и отдохнувшим, он решил, что прошло никак не менее пяти-шести часов. И если предположить, что приехали они в Вотчину где-то в районе полудня (тоже не факт, ведь все время поездки в карете он тоже проспал), то сейчас должно быть около шести вечера. «Наверное, скоро будет ужин, – подумал Глеб, – и это очень кстати». С кровати он встал, только чтобы воспользоваться ведром, а потом снова лег в ожидании охранника. Но время шло и шло, а к нему никто не приходил.
«Неужели я проспал больше шести часов?» – засомневался мутант. Ведь и в самом деле, если он проспал слишком долго, то могла уже начаться ночь, а это значило, что к нему придут только утром. Такая перспектива Глеба не очень-то прельщала – и есть уже реально хотелось, и валяться всю ночь на кровати у него желания не было.
«Да нет же, – успокоил он себя. – Не может сейчас быть ночи! На ужин-то меня всяко бы разбудили. Я же все-таки гость, а не пленник». Подумал так – и опять засвербило… Точно ли не пленник?… Уж больно похож на тюрьму этот темный подвал. Да и на замок гостей вроде не принято запирать…
Глеб встал с кровати, подошел к двери и постучал.
– Эй! – крикнул он. – Вы обо мне не забыли?
Немного подождав, застучал сильнее:
– Эй! Э-ге-гей! Откройте!
Так он стучал и кричал довольно долго. И когда уже решил вернуться в кровать, в замке наконец-то лязгнул ключ.
– Чего орешь? – буркнул охранник. – Расстучался, раскричался!.. Надо будет – позовут.
– А когда будет надо? – с закипающей злостью процедил мутант. – И кому? Мне уже надо!
– А тебя тут никто не спросит. Надо ему!.. Пошли давай, н'aдольщик.