Мутантка
Шрифт:
— На этом все, — подытожил кэп.
Я икнула и откинулась на спинке кресла. Хорошо!
— Гм, ну что ж, — почесал голову шеф, уже сидя на стуле, — а теперь не мог бы император объяснить нам, что он собирается делать дальше.
Все затихли, а Лад усмехнулся. Я медленно перевела дух: за такую наглость шефа могли казнить без суда и следствия. Нет, я, конечно, не позволила бы, но…
— Я заберу Илию с собой.
А может быть, и позволила бы. Все угрюмо на него уставились. Я засопела от счастья — как же меня все-таки здесь любят.
— Не спорю, — откашлялся кэп, — она доставила команде много проблем. От нее не было никакого толку, и экипаж постоянно оказывался на грани смерти из-за ее выкрутасов.
Улыбка медленно сползала с моего лица. Из тарелки с салатом показалась встрепанная голова Кары.
— Но!
Я сощурилась, прикидывая, как буду его душить.
— Но она — член экипажа, и мы готовы нести этот крест до кон…
Дальше он отплевывался от салата, который я метко запустила ему в лицо. Кара расстроено смотрела на бессмысленный перевод продуктов. А народ с трудом сдерживал улыбки, многозначительно переглядываясь.
— Иля!
Я потянулась за следующим блюдом, которое Кара как раз пыталась отодвинуть от меня подальше.
— Так, всем молчать! — Это шеф.
Я фыркнула и села на место.
— Если захочешь, я просто убью его, быстро и безболезненно, — нежно шепнул император мне на ушко.
Я почувствовала, что седею.
— Не надо, милый, — брякнула я.
Брякнула слишком громко, так как все без исключения повернулись, в мою сторону. Я покраснела и заскрипела зубами. Нет, ну почему его никто не услышал, зато меня слышат все?
— У меня что-то с ухом, — пожаловался Найт кэпу. — Как она его назвала?
— Милым, — процедил Блэк сквозь зубы.
Я смущенно улыбнулась, а император как ни в чем не бывало обнял меня, притягивая к себе вместе со стулом, который отчаянно проскрежетал ножками по полу. Его скрип в полной тишине звучал угрожающе.
Я поняла, что сейчас взорвусь, а меня беспардонно чмокнули в щеку.
Безобразие!
— Да, а я-то думал, что ее никто не укротит, — ухмыльнулся Найт и сунул Лю в рот последний пирожок. Та опомнилась и рот закрыла, чуть не подавившись угощением.
Я старательно делала вид, что мне все равно, толкая Лада локтем в бок. Тому почему-то было все равно, а я ведь сильно толкала.
Гм, ладно, надо взять себя в руки и перестать злиться. Ворона осторожно подошла и ткнула крылом в перепачканное салатом оперение. Я кивнула.
— Так, все, я пошла, мне надо вымыть ворону.
Ага, щас! Как только я попыталась встать, меня тут же перехватили за талию и усадили к себе на колени, довольно улыбаясь. Надо будет ему потом напомнить, что императоры так себя не ведут. Все застыли в предвкушении кровавой сцены. Я не стала разочаровывать народ.
Седьмая скорость. Я выскальзываю из его рук и, схватив ворону за хвост, иду на второй этаж. Хвост, не выдержав такого ускорения, отрывается, а птичка ошарашенно цепляется за скатерть, пытаясь заорать. Блин, совсем забыла выйти из режима ускорения.
— А-а-а!
— Извини.
— А-а-а!
— Так, ладно, пошли.
— МОЙ ХВО-ОСТ!
Я скрипнула зубами, подхватила птичку уже на обычной скорости и твердым шагом прошла мимо шефа и веселящейся команды.
— И кстати, — я остановилась в дверях, оборачиваясь к народу и зажимая Каре клюв рукой. Меня укусили. С особым садизмом, — я никуда отсюда не уйду-у-у-у! Больно же!
Кара пояснила мне, как ей-то больно, и мы, ругаясь, вышли из столовой, с шумом захлопнув дверь. А император чему-то улыбался лишь самыми краешками губ.
— Так что ты намерена делать дальше? — Ворона сидела в раковине, намыленная до самой макушки особым мылом, которое не щиплет глазки, и требовательно на меня смотрела. Я терла ее мочалкой, изредка сдувая со лба мокрую от пота челку.
— Ну… а что?
— Как — что?! — Птичка попыталась встать, но поскользнулась и плюхнулась обратно, обдав меня веером брызг. Я выловила несчастное кашляющее существо и снова посадила на место. — Как — что?! В замке двое мужиков, которые без ума от тебя и готовы на все ради такой неумехи, недотепы и…
И снова ворона скрылась под водой. Удерживая ее на дне, я размышляла над тем, стоит ли ее вообще оттуда вытаскивать. Все-таки вытащила, после чего еще и успокаивала истеричку, смущенно извиняясь.
— Ну так как?
Я вздохнула, завернула пахнущую цветами Кару в полотенце и посадила на край уже наполненной душистой и вспененной водой ванны.
— Понимаешь… я… я… не знаю.
— Угу. Понятно.
Я начала забираться в ванну, не вполне понимая, что именно ей понятно.
— Тогда давай так. Пока они друг друга не поубивали, надо навестить и того, и другого и поцеловать!
В ванну я грохнулась, подняв целый водопад воды и попросту смыв ворону с края.
С трудом сев и свесившись через край, я подняла с пола кашляющую и отплевывающуюся Кару и посадила ее снова на край, завернув в новое полотенце.
— Спасибо.
— Не за что.
Она только фыркнула.
— Ну так как?
— А целовать-то зачем?
— Как это — зачем! Я слышала, что только по поцелую можно понять, кого любишь, а кого нет! Если любишь, то все остальные поцелуи покажутся пресными!
Я недоверчиво посмотрела на ворону, мысленно решив, что скорее застрелюсь, чем последую ее совету. Но из любопытства все-таки спросила:
— А если одинаково по ощущениям?
— Значит, ты равнодушна к обоим, — припечатала Кара и высморкалась в краешек полотенца.
Я погрузилась в воду до самого носа, пуская пузырьки и рассматривая собственное отражение на потолке.
— Ну?!
А она ведь просто так не отстанет.
— Я не могу.
— Почему?
Я скосила глаза на ворону. Она что, издевается?