Чтение онлайн

— Похоже, что так, мой господин.

— Тогда велю издать новый указ. Установить награду в тысячу диграм тому, кто принесёт голову колдуна во дворец. Объявите об этом в каждом городе султаната. Думаю, найдётся немало желающих заработать.

— Тысяча диграм — это целое состояние, повелитель. Желающих будет более чем достаточно.

Поднявшись по широким ступеням, Мерзем-ага окинул задумчивым взглядом приготовившихся к штурму янычар, выстроившихся по обе стороны от сомкнутых до поры створок входа. Затем ещё раз для успокоения совести просканировал дворец на предмет магии. Но ничего такого не ощущалось, и он, посмотрев на сотника, кивнул головой, после чего сделал лёгкий, чуть ленивый жест ладонью, отправляя солдат на штурм.

Схватившись за массивные ручки, стоявшие первыми янычары оттянули тихо заскрипевшие двери на себя, открывая темнеющий проём внутрь дворца, в который после секундной рекогносцировки сплошным потоком полилась султанская гвардия, полная решимости найти и покарать нечестивца.

Стоявший на крыльце мастер огня лишь холодно улыбался, наблюдая за живой людской рекой, обтекающей его с двух сторон. Три сотни отборных султанских воинов. Практически все с защитными амулетами и заговорённым оружием. Кто, ну кто, будь он хоть трижды маг, справится с такой силой?

Вот только на мгновение улыбка мастера поблекла, когда тёмный зёв ворот вдруг показался похожим на жадный, широко распахнутый рот, поглощающий всё без остатка. Тряхнув головой, он постарался избавиться от наваждения, а затем, когда все, кроме двоих, державших двери, оказались внутри, грубо спросил:

— А вам что, особое приглашение нужно?

Оба воина вдруг посмотрели на мага широко раскрытыми глазами с застывшей на обильно потеющих лицах гримасой ужаса и непонимания, и тот, что был постарше, жалобно, совсем неподобающе отважному воину султана произнёс:

— Мы не можем, мастер.

Приглядевшись, Мерзем-ага внезапно увидел, что ладони, крепко сжимающие дверные ручки, как-то странно посерели, и серость эта медленно, но верно ползёт по рукам всё выше.

“Окаменение?” — закралась в голову мысль, но будучи стихийником, он бы прекрасно ощутил родственную магию. Нет, здесь было что-то иное.

— Мастер, — умоляюще обратился второй, — помогите!

“Как я помогу? — недовольно подумал огневик. — Я ведь даже не знаю, что это такое”.

Но всё же, ещё раз оглядев намертво закаменевшие руки, парой коротких ударов плазменного кнута отсёк ручки от двери, освобождая янычар.

Двери, которых более никто не удерживал, медленно сомкнулись, а Мерзем, вновь взглянув на упавших на колени побледневших подчинённых, нахмурился пуще прежнего. Серая хмарь и не думала спадать, даже не собиралась останавливаться, всё так же поглощая руки воинов пядь за пядью.

— Мастер!

Ужас, неприкрытый и животный, послышался в этом истошном всхлипе более молодого янычара, и маг, уже больше не сомневаясь, коротко и жёстко приказал:

— Вытяните руки вперёд.

Снова хлёсткий удар плети, и под вой, вырвавшийся из человеческих глоток, и распространяющийся запах горелой человеческой плоти пара обрубков с глухим стуком упала на серый камень крыльца.

Посмотрев на закрывшийся вход, трогать который руками не было никакого желания, Мерзем попросту порубил магией петли створок, заставляя последние сначала медленно, а затем всё ускоряясь, рухнуть внутрь с грохотом, эхом прокатившимся по внутренним залам.

Но едва мастер огня попытался войти внутрь, как ему навстречу из полутьмы, пошатываясь и зажимая лица руками, выбежали несколько янычар. Вот только… от вида солдат даже привыкшего ко всему Мерзема передёрнуло, и он смог разве что ругнуться:

— Иблис!

Головы их были раздуты, глаза — выкачены, а из горла доносилось лишь хриплое бульканье, совершенно не похожее на человеческую речь.

Ещё не страх, но лёгкое сомнение медленно начало заполнять сознание мага. Однако, отбросив пораженческие мысли, он решительно шагнул внутрь, для собственного успокоения запалив в ладони огненный шар. Каким бы сильным колдун ни был, гвардию султана ему не победить.

Но чем дальше он продвигался внутрь, тем медленней становились его шаги, потому как не было и десятка метров, на которых бы не корчились в муках доблестные солдаты султана. Вплавленные в камень, ослепшие, обделавшиеся, покрывшиеся странными и страшными болячками. Казалось, фантазия колдуна безгранична, и всё новые и новые жертвы его извращённой магии попадались Мерзему по пути.

Наконец он нагнал сотника, что с пятьюдесятью воинами застыл в преддверии длинного коридора, ведущего в восточную часть дворца.

— В деревне говорили, что колдун обитает именно там, в покоях госпожи, — повернул напряжённое лицо к магу воин.

— Тогда что стоите? Вперёд.

— Рахим, — скомандовал сотник, и один из янычар, собрав всё имеющееся мужество, с диким криком, подняв вверх саблю и выставив перед собою щит, бросился в коридор.

В этот момент Мерзем смог воочию увидеть проклятое колдовство, и сомнений в том, что тут поработал адепт проклятий, не осталось.

Буквально на третьем шаге бегущего воина поразило первое проклятье, заставив зашататься словно пьяного. Следом — второе, Мерзему даже показалось, что на миг он увидел вспыхнувшее в воздухе плетение. А после невезучий янычар, так и не остановившись, влетел в третье. И вот этого уже оказалось слишком много для человеческого тела. Маг почувствовал всплеск магического эха, рождённого вошедшими в резонанс заклятьями, и янычар, вспухнув словно шарик, внезапно лопнул и растёкся по полу зеленоватой дурно пахнущей жижей, тут же запузырившейся и зашипевшей на мраморных плитах.

За спиной послышался глухой ропот, мигом стихший, стоило мастеру огня недовольно оглянуться.

Помолчав пару секунд, мужчина произнёс:

— Скорее всего, все ловушки уже сняты. Коридор должен быть безопасен.

— Фархат, — снова приказал сотник, направляя следующего янычара.

Но и второму удалось сделать лишь несколько осторожных шагов, а далее казавшийся незыблемым камень превратился в песок, утаскивая истошно завопившего воина куда-то вниз.

Скрипнув зубами от злости, Мерзем прошептал одними губами короткую формулу, и из двух выставленных вперёд ладоней с гулом рвануло, закручиваясь, жаркое пламя, жадно облизавшее пол, стены и потолок коридора, заставляя те покрыться копотью и задымить.