Мужчина ее мечты
Шрифт:
— Это само собой… Через двадцать минут должны явиться клиенты на «предварительную консультацию», — явно передразнил он невидимого собеседника. — Я таких зануд давно не видел: всю душу вытрясли и еще немного мозгов. У меня в какой-то момент возникло неистребимое желание отправить их подальше или сбагрить конкурентам, но они напирали на то, что нас им рекомендовал сам… — И Вадим демонстративно поднял глаза к потолку. Разумовский откровенно наслаждался спектаклем, который устроил ему заместитель. Он по опыту знал, что такие представления зря не даются и что клиентам должно было дорого обойтись их неудачное поведение.
— И? — подбодрил он Вадима.
— Десять штук задатка, как в приличных фирмах Америки и Мелитополя, пятьсот баксов в час — твоего времени, накладные расходы — по договоренности.
— Тебе бы в налоговой работать, — восхитился Игорь в который уже раз.
— Государство бы рухнуло гораздо быстрее, — резонно возразил Вадим и тут же перешел на серьезный тон: — Дело в том, шеф, что заказ у них какой-то нетипичный. Ты сам посмотри и, если что, не соглашайся. Конечно, это не мое дело — самому тебе указывать, но правым ухом чую, что они такого попросят! Слишком уж легко с деньгами расставались.
— Припекло, значит.
— То-то и оно, босс. Боюсь я, когда этих людей припекёт.
— Чёт.
— Чего изволите?
— Припечёт, а не припекёт.
— И зачем цепляться? Я, между прочим, не Кирилл и Мефодий на полуторном окладе.
— А кто ты?
— Я бы остановился на Минине и Пожарском. Скромно, поэтично, соответствует истине. Защитник и этот, как его…
— То-то же, что «как его»…
— Ладно, вижу — меня здесь не ценят, так что я пошел. А ты расправь плечи, выпучи глазки и вообще старайся выглядеть «гигантом мысли и отцом русской демократии». Да мне ли тебя учить, как пыль в глаза пускать?
Игорь расхохотался, а помощник, помахав на прощание рукой, скрылся за дверью.
Вадим, как всегда, оказался прав. Бросив единственный взгляд на троих вальяжных господ, ввалившихся в его кабинет буквально через несколько минут, Игорь ощутил легкую неприязнь. В принципе это было непрофессионально. Не его дело — испытывать какие бы то ни было чувства к клиентам, тем более тем, кто исправно выплачивает деньги; но очевидно, что это только посредники. Важные, раздутые от сознания собственной значимости, но… всего лишь «шестерки». А общение через посредника в таких щекотливых делах обычно создавало дополнительные проблемы.
— Нам рекомендовал ваше агентство господин Выдрин, — сообщил, как государственную тайну, тот, кто представился Константином Григорьевичем, — щекастый мужичок лет сорока, похожий на морскую свинку в дорогом костюме. — Нас интересует, во-первых, полная конфиденциальность, а во-вторых, оперативность. Финансовые проблемы нас не волнуют.
Эти его бесконечные «мы» и «нас» полностью подтвердили первое впечатление. Игорь усмехнулся краем рта — тоже мне, дитя «коза ностра». У него давно уже вошло в привычку не отвечать на первые фразы клиентов. И не говорить с ними тем дольше, чем больше глупостей они станут изрекать. Константин Григорьевич несколько реабилитировал себя, сразу приступив к существу вопроса:
— Вы готовы с нами сотрудничать? Я могу посвятить вас в детали?
— Конечно, — ответил Разумовский веско. — В любом случае я должен рассмотреть вашу проблему, чтобы сказать, насколько реально ее решить вообще, в какие сроки в частности. И сколько это будет стоить, если мы сойдемся в остальном.
Он не видел, чтобы К. Г. дал какой-нибудь знак, но из-за его спины моментально выступил парень с папкой в руках. Парень был типичной «гориллой», но «гориллой» отечественного разлива, а потому ужасно смотрелся в галстуке и наверняка еще хуже себя в нем чувствовал. К. Г. нервно подергал кнопку, едва не вырвав ее с корнем, и извлек пухлую пачку фотографий. Он принялся раскладывать их на столе перед Игорем, будто выбрасывал козырные карты.
— Вот, вот и вот. Это все один и тот же человек. В большинстве случаев он со спутницей, но, к сожалению, она нам неизвестна. Собственно, это и будет вашей основной задачей — установить личность женщины. И все, что можно выяснить об этом человеке, — где он, что он делает, думает, что ест и на чем спит… Все! И о ней — все!
«Тебе бы броневичок поставить на вокзале, там бы с него и вещал», — подумал Игорь, но благоразумно оставил эту мысль при себе. Он перебирал фотографии, вглядываясь в лицо мужчины. Тот ему определенно нравился, и женщина у него наверняка незаурядная, — но она на всех снимках запечатлена или спиной, или боком, а лица не было видно: сплошная масса длинных, ниже лопаток, золотистых волос.
— Когда сделаны снимки? — спросил он вслух.
— Более восьми лет назад.
Игорь присвистнул. Затем вдумчиво полистал пачку скрепленных листов, отпечатанных на принтере, — целая куча мелких, но крайне полезных деталей для того, кто возьмется искать этого человека для К. Г. и его хозяина. Собственно, при современном уровне развития техники и для того, кто знает, с какого конца за это дело взяться, найти человека, который специально не прячется в тундре или трущобах Гарлема, — дело не такое уж и сложное.
Планета у нас совсем крохотная, а половину ее населения составляют китайцы, индусы и негры, к каковым объект поиска не принадлежал.
Посетители молчали, не понукая его принять решение. Может, поэтому он и решился. А может, потому, что ему не хотелось, чтобы искал этого мистера Икс кто-то другой, не расположенный к нему, а значит, способный навредить. Еще раз внимательно всмотрелся в снимок — удивительное лицо. Пожилой уже человек, седой, с высоким лысеющим лбом, прочерченным глубокими морщинами; тонкий, хищно изогнутый нос с точеными ноздрями, жесткие складки у рта и бледно-голубые, прозрачные, как талая вода, глаза под седыми летящими бровями. При взгляде на это лицо у Игоря неясно щемило сердце. «Неисповедимы пути Господни», — подумал он, а вслух сказал:
— Какие сроки вы ставите?
Вероятно, я чересчур старомодна, но целоваться на второй вечер знакомства с человеком, о котором я ничего не знаю, не в моих правилах. И даже на «ты» так скоро перейти мне нелегко. Поэтому мы ограничились тем, что Владимир Ильич довез меня до дома, проводил до лифта и поцеловал руку.
— Вы позволите завтра навестить вас или хотя бы позвонить? — спросил он. — В ближайшие дни я свободен, а приблизительно через неделю вынужден отправиться в командировку. Предупреждаю вас заранее, чтобы не быть неверно понятым.