Чтение онлайн

Но она удержалась. Непостижимым образом сумела не заплакать.

– Какой у вас проходной? – спросил длинноносый профессор, после того как Настя откатала свое примитивное выступление. – Оценки за школьные экзамены какие?

– Обе пятерки.

– Хм… и сочинение? Вот как. – Длинноносый быстро переглянулся с коротконосым, затем они вместе посмотрели на женщину во главе парчового стола.

Абитуриентка дышала, как пробитый паровозный котел. Что забавно – ухитрилась не выронить ни один из своих волшебных предметов и только раз коснулась ногой земли, когда задирала переднее колесо, крутясь на заднем, маленьком. Настя на них так разозлилась, что почти не нервничала.

А может, они именно этого и добивались?

– Вам знакомо понятие «меланж-арт»? – осведомился «лев». – Нет? Это именно то, чем вы пытаетесь заниматься. «Меланж-арт» – это набор трюков из разных жанров, никак не связанных между собой. До второй мировой было несколько артистов, которым это блестяще удавалось. Но это были всесторонне талантливые люди. Я подчеркиваю – все-сто-рон-не! Если вы беретесь повторять чужие опыты, то хотя бы подражание доведите до совершенства…

– Позвольте, коллега, – вмешался коротконосый. – Согласитесь, прежде всего, мы видели неплохую фигурную езду…

– И попытки силовых трюков, – ядовито вставил «лев».

– А знаете, я сразу вспомнила Шабаева, – мечтательно перебила главная дама. – Ведь он первый, кажется, балансировал на лбу перш с партнершей и кружил при этом на велосипеде?

– Надо делать что-то одно, но на «отлично», – уперся мужчина с гривой. – Если нет эффектного жон-гляжа, то лучше его не добавлять… Девушка, кто с вами занимался?

Экзаменаторы продолжали спорить между собой. Казалось, они напрочь потеряли интерес к абитуриентке.

– Координация слабая…

– Уровень школьной самодеятельности…

– Допустим, вы правы. Допустим из этого что-то можно сделать, – тряс гривой «лев». – Скажем, копф-штейн при такой качке исключен…

– Скажем, для начала стоит посадить в седло парня, а не девушку, – ядовито заметила спортивного вида дама, задрапированная в пестрый платок. До того дама помалкивала. Но когда открыла рот, все притихли.

– Зинаида Аркадьевна, вы хотите сказать, что номер может быть принят как базовый? – спросила главная дама.

– Я хочу сказать, что не стоит забывать, где мы находимся. Это прием, а не выпускной, – сухо произнесла спортсменка в платке. – На мой взгляд, баланс в ручной стойке вполне возможен, и стойка в раскачке… но надо работать. А не рассуждать.

…Когда на стенде вывесили оценки по профилирующему предмету, Настя все равно не сомневалась, что там, по крайней мере, четверка. Но там красовался зловещий «трояк». Как приговор, как шмяк молотком по темечку, как крушение всех надежд.

Спас пресловутый «средний балл». Отличные оценки по школьным предметам и четверки в первых турах вытянули требуемое «очко». Двадцать один балл, знак судьбы, число удачи.

– Приняли! Приняли! Аааа! – Всю обратную дорогу тетки танцевали попурри из клезмира, джиги и казацких плясок.

– Вот так, Порываевы – это вам не фунт изюма! – неизвестно кому грозил слегка нетрезвый папа.

– Дело слишком серьезное, чтобы в такой день работать! – постановил дядя Миша, запер гараж и принялся угощать всех проходящих изумительным самогоном.

– Ну… я все сделала, что могла… – туманно выразилась мама. Было непонятно, то ли она сделала все, чтобы преградить ребенку путь на арену, то ли наоборот.

Когда родичи побывали в общежитии, где дочери предстояло провести четыре года, энтузиазма у них поубавилось.

– Звонить ежедневно. Мыть руки до и после. Ни с кем особо тут! – категорически распоряжались взрослые Порываевы. – Посуду отдельно. Конспекты беречь, все записывать. Питаться горячим. На соседей мы еще посмотрим.

Соседями по этажу оказались люди замечательные. Не рассказать о них – значит, и на километр не приблизиться к истинной атмосфере заведения. Во-первых, с первого дня каждый занимался тем, что придумывал свой коронный номер. По коридорам день и ночь метались жонглеры, они подбрасывали все, что можно подбросить. В кухнях, помешивая жидкие бульоны, состязались эстрадники. Будущие клоуны беспощадно преследовали соседей даже в туалетах. В холле второго этажа среди ночи строили акробатическую пирамиду. С третьего этажа зимой и летом доносились душераздирающие стоны – это упражнялся духовой оркестр.

Любимый всеми фокусник непрерывно воровал и возвращал самые нужные предметы. Он не признавался, кто научил его так ловко извлекать кошельки из карманов, но соседи по этажу и так догадывались. С ростом мастерства объем похищенного возрастал. Стали исчезать полные бутылки и блюда с салатом, прямо во время вечеринок. Ненормальные эксцентрики и ребята из силового шоу на ходулях подкрадывались к окнам женских комнат второго этажа и делали ласковое «ку-ку»…

Скучно там не было. Ни дня.

– Эквилибристика… как вы это понимаете? – спортивная Зинаида Аркадьевна перемещалась по аудитории стремительно, успевать за ее мыслями могла лишь стенографистка со стажем. – Это цирковой жанр, исторически сложившаяся группа номеров, эстетически близких между собой… Порываева, что является главным в нашем жанре?

– А… эээ… равновесие!

– Однозначно. Пишем, пишем, чего вы уставились на меня? Главным признаком жанра является сохранение исполнителем равновесия при неустойчивом положении тела… Что я от вас хочу? – неистовая Зинаида куталась в платок, щелкала пальцами от переизбытка эмоций. Теория ее невероятно утомляла. – Я хочу, чтобы вы не отделяли цирк от жизни, от истории. Корни любого жанра родились из культовых обрядов, из ремесленных навыков… Все, чем мы занимаемся, основная линейка номеров – имела когда-то прикладное значение. Порываева, перечислите нам основные жанры.

– Гимнастика, дрессура, эквилибр, иллюзия, клоунада, акробатика, жонглирование…

– Плохо. Забыли атлетику. – Зинаида всегда оценивала ответы студентов словом «плохо». Особенно пристрастно она относилась к тем, кого ей пришлось «защищать» на вступительных. – Итак, идем дальше… В эквилибристике мы можем отметить более десяти жанровых разновидностей. В акробатике – их больше тридцати… Что вы уставились на меня? Писать не умеете?!

Часто говорят, что первый год учебы в любом заведении – полон кошмаров. Для Насти год пролетел легкой тенью, веером порхающих бабочек. Здесь не встречалось неинтересных занятий или неинтересных людей. Здесь встречалось множество людей больных, в лучшем смысле этого слова. Лекции читали мастера, которым в свое время рукоплескали Париж, Токио и Лондон. Со второго семестра начались мастер-классы, и пот полился рекой. Внезапно оказалось, что слабые стороны студентки Порываевой можно обернуть в сильные.