Чтение онлайн

И наконец, безо всякого перехода рассказывается, что же на самом деле все это значит, то есть начинается новая история.

Маленьким мальчиком Джон Фэи сидел в ногах старого слепого негра, которого все звали Ниггер Джо, тот играл «интенсивно личные» блюзы и религиозные песни на самодельной кифаре. Слепой Джо никогда не пел. У него не было голоса. Когда ему было три года, он ослеп и оглох, потому что его избили члены организации, защищавшей права цветных американцев. Они избили его за то, что он не подчинялся требованию этой организации изучать аккорды и особенные блюзовые ноты и делал вид, что миф о славном негритянском прошлом не имеет к нему отношения.

У ног этого несгибаемого человека сидел маленький Джон Фэи и ждал, когда его руки вырастут настолько, чтобы он тоже мог играть на самодельной кифаре.

Кифару унес разлив реки, a Blind Joe Death стал звездой лейбла Paramaunt и купил себе настоящую гитару, у которой теперь было шесть струн, а не одна, как раньше. Оттого он стал «еще лучше выражать интенсивно личную, горько-сладкую, кусачую, душераздирающую народную поэзию грубой и примитивной, но прежде всего человечной жизни народа микрорайона Такома Парк».

Перед смертью, в 1962 году, Blind Joe Death подарил свою гитару Джону Фэи, как делали и многие другие блюз-музыканты (их список приведен).

Но свою первую гитару Джон Фэи смастерил из детского гробика. Во время Второй мировой войны он бился в Новой Зеландии против финско-армянских захватчиков. Вернувшись с войны героем, Джон Фэи возобновил контакт со слепым Джо, и они даже записали совместный альбом, за который не получили ни гроша. Следует длинный список странных имен блюзовых музыкантов с фамилиями типа Кренек и Кейдж. Они тоже не получали деньги за свои фолк-блюзы.

И вот с тех пор Джон Фэи дает концерты и записывает «интенсивно личную и навязчиво экспрессивную народную музыку», руководствуясь следующим правилом:

Хуан Гарсия Эскивель (Esquivel) — популярнейший композитор коктейльной музыки 50-х годов. Сам он называл свою музыку «сонорама», то есть звукопанорама. В его музыкальные коктейли входили самые разные компоненты: от экзотических ударных и хора, поющего «зу-зу» или «ра-ра», до органа и симфонического оркестра. Свою карьеру мексиканец Эскивель начал в качестве руководителя оркестра гвадалахарского радио. В его обязанности входило, среди прочего, звуковое оформление выступлений комиков. Mood Music, музыка настроений, создавала пестрый фон для реприз остряков, а также заполняла паузы — там, где по замыслу режиссера радиослушателям было положено смеяться. Сегодня воздействие телеюмора усиливается не фонограммой странно свингующего оркестра, а взрывами неудержимого хохота за кадром.

«Я писал „счастливую“ музыку, — вспоминал композитор, — „страшную“ музыку, „влюбленную“ музыку, „лошадиную“ музыку. Я никогда не знал, что от меня потребуется в очередной раз. Я приходил в студию, и мне говорили: „Напишите-ка аккомпанемент к сцене, где грустный китаец путешествует по России“. Это была для меня хорошая школа».

Когда его музыку называли Easy Listening, композитор обижался: «Меня считают изготовителем безликой дряни — той, что звучит в супермаркетах. Посмотрели бы вы, как мне приходилось работать: сначала дома на фортепиано я проигрывал партии для каждого из 60 инструментов, расписывал всю аранжировку отдельно для правого и левого каналов и даже микрофон сам настраивал. Я хотел, чтобы мою музыку было интересно слушать».

Продюсер — это человек, который знает, как сделать хит, как запулить песню в хит-парад. Продюсер исходит из того, что звучание музыки получается в результате его усилий, продюсер действует в сфере саунда.

Поп 50-х записан ясно и звонко, голос солиста выведен вперед, музыка находится на заднем плане. Вообще, вперед выходит только то, что в данный момент солирует. Акустическая картина разрежена, полупуста, музыка аранжирована просто и скупо. Гитара звучит, как гитара, саксофон — как саксофон, барабаны — как барабаны. Записанная музыка должна была производить впечатление живого исполнения, ее студийность не должна была ощущаться. Никакого «саунда» не было, единственное требование — грампластинки должны иметь качественный звук без искажений. Человека, который следил за отсутствием брака при записи, и называли продюсером. Исключений было крайне мало: одним из продюсеров 50-х, который искажал звук гораздо больше нормы и фанатично экспериментировал с эффектами, был англичанин Джо Мик (Joe Meek).

В начале 60-х саунд поп-музыки стал меняться. Американский продюсер Фил Спектор (Phil Spector) реализовал ставшую знаменитой концепцию «стены звука» (Wall Of Sound). Спектор писал аранжировки для ансамбля огромного состава: пять дублирующих друг друга гитаристов, несколько басистов, большое количество музыкантов, играющих на инструментах симфонического оркестра — скрипках, виолончелях, духовых. Их музыка транслировалась в гулкое помещение, где стоял микрофон с выходом на микшерный пульт. В пустой комнате звуки отдельных инструментов смешивались друг с другом, обогащались эхо-эффектом, так что все вместе звучало куда более объемно, плотно и слитно. Паузы между песенными строфами заполнялись звоном колокольчиков или струнными. Музыки становилось много, просветов в ней не оставалось, голос вокалиста утопал в ее бурлении.

Впрочем, это еще вопрос: действительно ли именно музыки становилось от этого больше? Спектор расфуфыривал несложные песенки, наращивал их мясо не вполне музыкальными средствами.

Студийное расфуфыривание музыки, добавление неоправданных новых слоев звука, бесконечно длящаяся работа с деталями: вытаскивание то того, то иного звука на передний план, мелкое изменение тембров, массивное использование эффектов, сложение большого количества слоев — все это неуважительно называют перепродюсированием (overproduction). Перепродюсирование — бич поп- и рок-музыки, практически вся записанная музыка безнадежно перепродюсирована. У каждого нового поколения слушателей быстро замыливается слух и не развивается вкус к тому, что музыкально оправдано. То есть слушателю так и остается неясным, где музыкальная структура, а где декоративный наворот, набор искусственных приемов и приманок.

С начала 60-х студийная звукозапись превратилась в создание самостоятельной акустической реальности, более крупной, интенсивной и шикарной, чем звучание реального ансамбля. Искусственность студийной звукозаписи привела к появлению мифа о естественном, то есть непосредственном, живом, концертном звучании рок-группы.

В 90-х стеной звука стали называть вал гитарного рева — многослойный и очень громкий гитарный нойз, для создания которого использовалось огромное количество эффектов и педалей. Группы типа My Bloody Valentine это замечательно продемонстрировали.

Дебютный альбом своей группы Mothers Of Invention Фрэнк Заппа (Frank Zappa) записал и выпустил в 1966-м. Это было время начала хиппи-бума, Заппа чувствовал, в какую сторону развиваются события в Калифорнии, и на волне раскрутки своего альбома помещал огромные объявления в газеты и печатал манифесты, надеясь стать лидером и дирижером новой молодежной культуры. Это ему не очень удалось — молодежное движение оказалось аморфным, расслабленным и совсем не индивидуалистическим.