Чтение онлайн

Утром, как назло, сломался замок на входной двери. Пришлось выкручивать его, чтобы запереть на единственный оставшийся. Пришлось вызвать слесаря, чтобы тот врезал новый замок. В итоге я освободился только часа в два. Лезть сейчас? Или подождать до пяти, когда тётя Женя точно вернется домой?

Решил дождаться вечера. Набрал фотографий более поздних периодов — для доказательств. Надо будет, быстро метнусь назад, еще что-нибудь принесу. Лишь бы она поверила и начала действовать. Времени осталось мало.

Когда я вылез из портала, то сразу увидел Фёдора. Судя по плотности табачного дыма, сидел он давно. Даже в ненадежном тусклом свете сорокаваттной лампочки было видно, что досталось ему неслабо: Глаза превратились в щёлочки, нос разбух до размеров яблока, губы — словно специально подкачал для инстаграма гиалуронку.

— Привет, Саня. Думал, ты раньше придёшь.

— Привет. Да там... замок сломался, пришлось задержаться. Ты меня извини, что я...

— Не мог так оставить, — перебил он. — Понимаю.

Он вздохнул и встал, с кряхтением, как старик.

— А ты меня прости. Считай, жизнь спас, а я... Ну, ты сам видел. Не просил — не значит, что не признателен. Короче, мир, — он протянул руку.

— Ладно, пойду, — я повернулся и пошёл к выходу.

— Ещё не решил с братом? Что этот дрищ из звукозаписи?

— Не получилось. Спёкся пионер. Как в анекдоте — плыл, плыл, а на берегу обосрался. Пойду к тётке, пусть она помогает.

— Стой! — крикнул Фёдор, и тут же скривился от боли. — Не ходи!

— Почему?

— Не понимаешь? Ой, дурак, — схватился он за голову. — Вот что ты, Саня, усложняешь всё? Женька как узнает, матери твоей всё раззвонит, не удержит. Объяснить придется, почему она так делает. И будет Машка после этого до конца жизни вокруг Лёньки хороводы водить. Ни ему покоя не даст, ни себе. Всё будет думать, что смерть его ищет. Дошло?

Я молчал. Он продолжил:

— Ты её таким знанием только убьёшь. Она слабее, чем кажется. Поэтому — не надо. Пусть всё пойдёт, как шло.

— Может, и так, — остановился я. — И что мне делать?

— Бегать. Говорят, для здоровья полезно. Какой там адрес у вас?

— Красных Конников, пятнадцать, квартира восемь.

— Иди, Саня, назад, пока не натворил лишнего. Приходи... послезавтра, часиков в десять утра.

— Хорошо, — кивнул я, ничего не понимая.

— И это... Есть фотография с могилой?

— Да. Минуту, найду, — я вытащил из рюкзака конверт. — Сейчас... Вот, — протянул я ему снимок. — Мама и я, это первая годовщина...

Он взял, глянул быстро, сунул в карман.

— Годится. Только раньше не приходи. А то я тебя знаю — натворишь ещё чего.

***

Я вытерпел. Трижды до назначенного срока я подходил к сараю, один раз даже открыл замок. Блин, я не читал и не слушал музыку. Питался одной яичницей, потому что лень было что-то готовить. Звонила Люба, но я притворился, что куда-то бегу и перезвоню позже.

Целый день сидел и перебирал фотографии. Сначала отделил от общей кучи те, что с мамой, потом раскладывал их в подобии хронологического порядка. Сложил в отдельную стопку те немногочисленные, которые были после гибели Лёньки. И думал, как они могли выглядеть, если бы...

Естественно, я полез раньше. И наткнулся на сюрприз: ключа на привычном месте не было. Выход из подвала мне был перекрыт. Фёдор решил перестраховаться.

Я с собой ничего не брал. Так что битый час я занимался высокоинтеллектуальным занятием — водил пальцем по шарикам одного цвета, возникающим на экране телефона. Голова была забита совсем не этим, и я продувал партии одну за другой.

Что будет? Сможет ли Фёдор убедить моего брата? И что они сделают для отсрочки отъезда Лёньки? Много вопросов, и ни одного ответа. Мозг нагромождал всё новые гипотезы, одна нелепее другой. Но самое главное не это. А то, будет ли ответ вообще.

Наконец, замок скрипнул, и дверь открылась, запустив вместо невразумительных лучиков полноценный поток дневного света.

— О, ты здесь уже?

— Договаривались в десять, а сейчас половина одиннадцатого уже!

— Не кипешись. Пойдём, чего покажу. Только не спеши!

Я вышел из подвала следом за Фёдором. Мы прошли буквально шагов десять, и вдруг он резко остановился. Я не успел затормозить и уткнулся ему в спину.

— Тихо ты, и так нога болит, — прошипел Фёдор. — Смотри.

На скамейке сидел Лёнька, живой, целый, в больничной пижаме, и охмурял практиканток из медучилища. Рассказ явно был из серии «пишу тебе на броне горящего танка», потому что брательник оживленно жестикулировал, а девицы стояли с открытыми от восторга ртами.

— Ну вот, кровотечение из язвы желудка у человека обнаружилось, — сказал Фёдор. — Месяцок полежит, а там смотришь, комиссуют.

— И как?.. — задал я, наверное, риторический вопрос.

— Говорил я тебе — давно тут работаю, мне многие должны. Так что — службишка, не служба. Пойдёшь к нему?

— Нет, конечно. Я тут чужой. Лучше домой. На вот, — я вытащил из кармана чехол с очками, достал их и дал Фёдору. — Носи. А то на тебя смотреть страшно.

— Импортные, — хмыкнул Фёдор. — Дорогие, небось?

— Не дороже денег.

Я развернулся и пошёл к подвалу, тихо напевая:

Times have changed and times are strange,

Here I come but I ain’t the same.

Mama, I’m coming home...

Не люблю Оззи, но очень уж к случаю песня.

Замок закрыть было нечем, но такая мелочь меня сейчас не беспокоила. Я стал на четвереньки и полез назад, в своё время. Здесь делать больше нечего. Вдруг голова упёрлась во что-то упругое. Я боднул неожиданную преграду раз второй — ничего. Я теперь здесь что, навсегда останусь?