Чтение онлайн

–  Бедная, - искренне посочувствовала я Нине, - сильно натерла?

–  Сильно. И, главное, когда? В такой важный день! Но ничего, даже если обстоятельства против меня, я не сдамся! Проклятые туфли. А чертов продавец меня убеждал, что кожа в них мягкая! Ага, мягкая! Как наждачка.

Далее Нинка, потирая втянутые ноги, сообщил мне привычной ко всем ее ругательствам, и водителю, который немного опешил, куда она запихает наждачную бумагу бедному продавцу, куда вставит ему злосчастные туфли, и почему заставит съесть его то, что не удалось в него же засунуть.

Выговорившись, она закашлялась от переизбытка эмоций. Я сочувствием посмотрела на подругу.

–  Нин, а чего ты другие туфли-то не обула, чтобы не та больно было?- Поинтересовалась я.

–  Мне одинаково больно во всех моих туфлях.

–  Может быть, нужно было одеть балетки?

–  Ненавижу их. Не понимаю обувь без каблуков.
– Поморщилась подруга, выуживая из сумки зеркальце в тонкой серебряной оправе.

–  Кроссовки тогда можно было бы…

–  Нельзя! Я же не дура, чтобы под такую одежду спортивную обувь одевать. Ой, Катя, в тебе - бездна вкуса. Тебе только трусы носить на голове осталось.

Я обиделась. Подруга, не замечая этого, принялась подводить и без того щедро накрашенные розовой помадой губы.

–  Ты меня слезно уговаривала поехать, а теперь обзываешься.
– Укоризненно ответила ей я.
– Ты забыла?

–  Да ладно тебе. Кстати, я же сказала тебе одеться получше. А ты что напялила?

Я внимательно оглядела себя: расстегнутая бежевая куртка, черный жакет со вставленной косой молнией и белой воротником-стойкой, черная юбка ниже колен. Вполне официальный костюм, я в нем обычно на экзамены хожу, чтобы преподаватели относились ко мне, нерадивой студентке, немного серьезней.

–  Ну, журналисты же должны одеваться во что-то официальное.
– Осмотрела я еще раз собственную одежду. Чисто, опрятно и, как мне кажется, элегантно. Чего ей опять не нравится?

На это она лишь фыркнула:

–  Должны, как же! Это же пресс-конференция группы, а не будущего президента Российской Федерации. Вся журналистская братия припрется в нормальной повседневной одежке. А ты вообще на учительницу похожа. Но что с тобой поделаешь? Не переодевать же тебя. Надо было проследить за тобой, милочка. Хотя… - Нинка махнула рукой.
– Ты пакет-то взяла? Если нет - я тебя задушу, а водитель спрячет твое тело.

Мужчина, сидевший за рулем, кисло посмотрел на Нинку.

–  Что, не будите прятать?
– Спросила она у него тут же.
– Я заплачу.

–  Вы какая-то странная, девушка.
– Сказал водитель, останавливаясь на светофоре.

–  Я много заплачу.
– С тем же серьезным видом сказала Журавль.

Мужчина почему-то отказался и добавил:

–  Ваша подруга, наверное, еще жить хочет?

–  Хочет. Нинка расхохоталась.

Я не принимала участия в ее веселье. Смотрела в окно, за которым мелькали все те же сотни и сотни спешащих горожан и разноцветный поток машин. Когда уже распустятся листья на деревьях, когда станет зеленым город? Надоело уже смотреть на голые ветки, печально качаемые ветром.

Такси внезапно затормозило. Я то была пристегнутой, и поэтому меня просто дернуло сначала резко вперед, а потом назад. А вот развалившаяся сзади Нинка едва не упала.

–  Вы водить умеете?!
– Заорала она на пожилого водителя, который отчаянно сигналил какому-то мальчишке, выбежавшему вдруг на дороге. Друзья ребенка стояли на противоположной стороне дороге и весело ему махали. Мальчик что только что едва не нырнув под колеса машины, кричал им что-то в ответ, радостно улыбаясь.

–  Ребятня развлекается.
– Проворчал водитель.
– Нашли себе развлечение - через дорогу на красный свет бегать!

Нинка, не долго думая, открыла окно, и, пока наше такси не уехало слишком далеко, прорычала, словно действительно была настоящей демоницей:

–  Ты, гавнюк малолетний! Еще раз на дороге увижу, я тебе голову отрежу! И кровь выпью!

Мальчик замер, заморгал. Когда он что-то невнятно замямлил в ответ, мы уже были далеко.

–  А вы, девушка, даете!
– Покачал головой пожилой мужчина.

–  Никому я ничего не даю. Ненавижу детей. Маленькие подонки! Тот, кто придумал поговорку «дети-цветы жизни», наверняка был бездетным.

–  Ты будешь доброй мамой.
– Заметила я.
– И будет большим счастьем, если твой сыночек или доченька не останутся заиками от твоих воплей.

Водитель молчаливо поддержал меня. Нинка, осматривая свою «мозольную» ногу, с достоинством ответила:

–  А то. Но в ближайшие лет пятнадцать мне никаких детишек не светит. И мужа тоже.

–  Многие девочки в вашем возрасте уже о мужьях мечтают.
– Встрял водитель, которому было скучно просто так крутить свой руль.
– Вон моя Женька, дочка старшая, так очень замуж хочет. Чуть ли не бредет девка.

Упоминание о возрасте Нинке не понравилось:

–  В каком таком возрасте, дядя? И вообще, сейчас не модно рано жениться, чтобы вы знали. И вообще, охота быть рабыней.

–  Какой еще рабыней?
– Не понял пожилой мужчина.

–  Обыкновенной!
– Высокомерно сказала Нинка.
– Вы у вашей супруги поинтересуйтесь, она вам подробно и объяснит. О, Катька, смотри, дом Альбины торчит слева!

Действительно, высокой дом, в котором жила экстрасенс, виднелся над верхушками других зданий. На него падали косые лучи спускавшегося к горизонту солнца, поэтому казалось, то многоэтажка сияет золотом.

–  Это знак, - восхищенно проговорила подруга, - от высших сил, что Альбинин метод подействует. И тогда я бу…

Машина, взвизгнув всеми четырьмя колесами, опять резко затормозила, лишь каким-то чудом не поцеловав бампер ехавшего впереди «Опеля»

–  Дядя, вы на дорогу смотрите лучше!
– Взвизгнула Нинка, доставая свой туфель, улетевший под сидение.
– Я не хочу ноги протянуть в таком молодом возрасте!

–  И я не горю желанием.
– Пробормотала я.

–  Я профессиональный водитель. Не бойтесь.- Уже вновь ехал по полосе шофер. Мужик из Опеля что-то орал ему вслед, высунувшись по пояс из окна. Нинка не сдержала свою хулиганскую натуру, показала мужику неприличный жест и ответила пожилому водителю в нашем такси: