Чтение онлайн

–  Они очень хорошие, - бросила я быстрый взгляд на участников группы "На краю", - вон тот, синеволосый, он вообще крестник Нининой мамы.

С еще более возросшим интересом Иван оглядел Келлу:

–  Не ширяльщик?
– Спросил он грубовато.

Парень кисло посмотрел на Папу и отрицательно покачал головой.

–  А че лещега синюшная?

–  Что?
– Пришлось переспросить мне. Я блатной жаргон не очень понимаю.

–  Хаер почему синий?
– Нехотя пояснил детина, приехавший к Нинке на помощь, и для полной убедительности показал пальцем на голову.

–  У него болезнь волос, - не придумала я ничего лучше, не давая барабанщику и рта раскрыть.
– Это реакция на лекарство.

–  Ааа…- Совершенно не обладал врачебными навыками здоровяк, поэтому и поверил.
– Точно не шоркается утюг?

–  Нормальный я, - даже с каким-то небольшим вызовом сказал Келла. Надо же, его за один день пару раз наркоманом обозвали. И при этом совершенно разные люди. Это навело его на определенные мысли?

–  Тогда нормалек. Крестник, значит?
– Подобрело немного лицо у Ивана, - привет Нининой мамке передавай. И не ширяйся, типа, дальше.

Ударник неестественно улыбнулся и, почему-то назвав Нинкину маму тетей Ирой, сказал, что и привет передаст, и ширяться не намерен. Хорошо, что этот шкаф не знал, как в действительности звучит имя Нинкиной родительницы.

–  А второй кто? Че за акробат?
– Тем временем заинтересовался Папа кумиром моей подруги.
– Не ухожер ли сестренки? А то она мне тут жаловалась на одного черта подкошенного. Типа он ей отдыхать мешает. Пристает. Лапает.

И грозно нахмурившись, Папа решительно стал подходить к Кею, приняв за того самого назойливого кавалера. Я испугалась - если бандит ему сейчас вмажет, то завяжется драка, и тогда группа "На краю" окажется на грани развала, потому что даже самому опытному менеджеру не найти будет одновременно хорошего нового вокалиста и барабанщика, взамен умерших. А некромантией, как известно, в нашем мире еще не занимаются, ну, если только не брать в расчет загадочных колдунов-вуду с далекого и солнечного черного континента. Но даже если Кея и Келлу оживить, то сомневаюсь, что их тела буду также хорошо справляться со своими обязанностями в группе, как прежде…

–  Папа, - выкрикнула я, не дожидаясь, когда лысый Иван подойдет к светловолосому, - это совсем не Ниночкин ухажер, ты ошибаешься! Это мой парень!

–  Твой?
– Остановился бугай.
– А, ну твой, тогда лады. Живи, волосатик. Ты, типа, на нее упал?
– Спросил он невнятно Кея.
– Смотри мне, я за сестренкой и за ней вот, - показал на меня большим пальцем Папа, - в ответе, типа. Они правильные девчонки.

Светловолосый, кажется, понял то, о чем говорит бывший уголовник, и молча кивнул. Ну, надо же, жаргон блатной знаем!

–  Эй, сестренку-то мне покажите, фраерки, - почти по-доброму обратился он к парням, и Келла тут же распахнул заднюю дверь, словно говоря, вот она, твоя сестренка, смотри - все с ней в порядке!

–  А тачила шикарная, - легонько пнул знакомый бандит машину, - волосатик типа мажор?

Ответом ему оставалась тишина. Только лишь слышался шум приближающейся к нам чужого автомобиля. Когда она проезжала мимо, то я заметила - водитель увеличил скорость, чтобы быстрее удрать с этого участка дороги. Наверное, подумал, что тут разборка намечается. Какие люди вокруг - все, как один, смелые и озывчивые!

Иван засунул плечи и голову в салон машины (да-да, шея у него продолжала отсутствовать, как часть тела!), и смог, наконец, убедиться, что со светловолосой девушкой все хорошо. Вот только поговорить им не удалось - Нинка дремала, с удобством устроившись на чьем-то рюкзаке с символикой группы "На краю". Скорее всего, это вещь Кея или Келлы - вот они как себя любят и ценят, не стесняются с сумками имени себя ходить. Такое чувство, что у обоих музыкантов и у Нинки был один общий учитель по предмету "самолюбие и высокая самооценка". Культ себя - это сильно!

–  Ты?
– распахнула большие голубые глаза Нинка и увидела морду Ивана, - приветик, а я тут с мальчиками… Немного выпила… И я ни на кого больше не злюсь. Ну, просто совершенно!

И она звонко засмеялась. Папа с братской нежностью поглядел на покрасневшую от приема алкоголя Нину и на его грозном лице появилось некое подобие улыбки.

–  Я же говорю - выпила она немного больше, чем ей можно. Крестнику ее мамы даже на руках пришлось Нину нести, - сказала я, боясь, что подруга сказанет лишнего. Но, Слава Богу, она закрыла глаза и засопела, как бульдог.

Когда Папа, небрежно попрощавшись, вразвалочку пошел к своему джипу, а его верные соратники заспешили за ним следом, чтобы уехать в одни известные им дали, я облегченно вздохнула. Не вечер, просто жесть какая-то! Словно я не в модное ночное заведение ходила, а пережила Варфоломеевскую ночь.

Келла и Кей продолжали стоять около распахнутой "шикарной тачилы" и молчали, провожая глазами удаляющийся джип.

Вот же трусы, не могли себя крутых построить, с Иваном попререкаться? Эх, крутые металлисты, или кем там они себя считают, не оказались настолько крутыми. Но вообще-то это у меня логики нет совершенно - сама же только что боялась, что Папа и его широкоплечие друзья решат побить музыкантов, которые будучи парнями высокими и не сильно слабыми на вид, намного уступали в размерах Ивану и Ко.

–  Это твой папа?
– Поинтересовался барабанщик со странным смешком, когда я повернулась в его сторону. Он достал откуда-то сигарету и нервно курил. Нинка ненавидит запах сигарет еще больше, чем мяту, если бы она не спала, заставила бы Келлу сигарету съесть.

–  Нет, - помотала я головой, - это не мой папа.

–  А кто это тогда?
– Не отставал синеволосый, выпуская дым чуть ли не мне в лицо.

–  Папа.
– Почувствовала я себя не в силах все толком объяснить. После такой знаменательной встречи мои нервы не давали головному мозгу придти в себя.

–  Так папа или не папа?
– Сдвинул брови к переносице Келла, чувствуя, что он что-то не понимает.

–  Ну, Папа. Иваном зовут.
– Устало откликнулась я.

–  Отчим?
– Выдвинул новое предположение барабанщик.
– То-то я смотрю, вы не похожи. Трудно с таким папочкой?

–  А почему он королеву сестренкой называл?
– Спросил и Кей, первым усаживаясь на свое место.

–  Считает своей сестрой, - отвечала я, все сильнее раздражаясь над собственной глупостью и непонятливостью этих двух, - вы же слышали, она "правильная девчонка".