Чтение онлайн

— Василий Сергеевич, это вам огромное от всех нас спасибо, и от ветеранов, конечно же, — откликнулась Клемент.

Нет, определенно, между ней и главой Ленинграда установились не только рабочие отношения. Но насколько они 'нерабочие' — можно было только строить догадки. Если же мои догадки верны, то первому секретарю крупно повезло. Лида женщиной была видной и, чего уж греха таить, начни она делать откровенные намеки в мой адрес — кто знает, сумел бы я сдержать своих лошадей.

В своем номере я оказался в два ночи. С гитарой, но без матросской формы, которую у меня забрала Лида с обещанием выстирать, выгладить и сегодня же, 3 июля 1966 года, занести в БДТ. Так что в районе обеда я с чистой совестью сел в самолет 'Пулково-Шереметьево', а спустя час с небольшим ступил на подмосковную землю.

Встреча дома прошла без цветов и шампанского, но вечером мы все же уютно так посидели, уложив Лешку спать, как раз в это время началась трансляция вчерашнего фестиваля. До нее по телеку гоняли подростковый фильм 'Акваланги на дне', хотя я бы лучше посмотрел что-нибудь вроде 'Берегись автомобиля'. Если память не изменяет, комедию Рязанов снял как раз в 66-м, может быть, еще идут съемки, а может и не идут в связи с измененной не без моей помощи реальностью. Не хочется, чтобы по моей вине страна лишилась замечательных фильмов, снятых в этот период. Хотя тот же Гайдай, впрочем, 'Операцию 'Ы' снял в прошлом году, надеюсь, и 'Кавказскую пленницу' не забудет представить кинозрителям в следующем.

Свое выступление я оценивал пристрастно, выискивая какие-нибудь недочеты. Но придраться практически было не к чему. Операторы, режиссер и монтажер тоже отработали классно, планы получились удачные, телезрителю давали понять, что во время выступления транслируется фотохроника Великой Отечественной.

— Ты был одним из лучших! — констатировала супруга, когда уже в 12-м часу ночи завершилась трансляция. — В форме моряка смотрелся весьма оригинально.

— Не моряка, а матроса, — поправил я улыбающуюся Ленку. — Как говорят в Одессе — две большие разницы. Хотя, в принципе, если ты на флоте — военном или гражданском — то можно и моряком назвать. Но в данном случае форма матросская, так и скажи своим подружкам, когда в очередной раз мужем хвалиться будешь.

— Ой, ну что ты прямо! — тихо, чтобы не разбудить спавшего в соседней комнате сына, засмеялась жена. — Звезда ты наша дворянских кровей… Не изволите ли прошествовать в спальню, Ваше Величество?

— Отчего же, изволим-с! А вы, сударыня, как смотрите на то, чтобы унять огонь моих пылающих чресл?

— Тьфу ты, охальник!.. Ладно, пошли, а то бросил тут жену одну, а сам в Ленинграде развлекался. Будешь сейчас отрабатывать.

Говорят, что понедельник — день тяжелый. Для меня же понедельник 4 июля стал одним из самых счастливых дней в жизни… Впрочем, обо всем по порядку.

Признаки надвигающихся перемен к лучшему начали проявляться, когда ровно в 10 утра раздался звонок из Комитета.

— Егор Дмитриевич? Доброе утро! Вас беспокоит майор Елшанский Борис Петрович из Комитета Государственной безопасности.

Тут я малость напрягся — сработал заложенный предками инстинкт, что от опричников вряд ли можно ждать чего-то хорошего. Меня-то, к счастью, в застенках не пытали, но все равно последний визит к Семичастному не обрадовал, когда мне популярно объяснили причину моего отзыва из сборной, впрочем, утаив кое-какие детали.

— Здравствуйте, Борис Петрович, чем обязан?

— Хотелось бы с вами сегодня встретиться. Надеюсь, у вас найдется немного свободного времени в районе трех часов дня?

— Ну-у, думаю, что найдется. А на какую тему?

— По телефону сказать не могу, узнаете во время встречи. Но поскольку она носит статус неофициальной, то предлагаю встретиться не в кабинете, а в маленьком скверике рядом с площадью Дзержинского на улице Кирова. Найдете?

— Думаю, что да.

— Я буду в сером костюме, на вид дет сорок, с 'Литературной газетой' в кармане пиджака. Ровно в три, не опаздывайте.

Да уж, словно в шпионском детективе, встреча сексота с сотрудником КГБ… В голову закралась мысль, что это, возможно, какая-то провокация или ловушка западных спецслужб, решивших наверняка дискредитировать известного советского футболиста, окончательно перекрыв ему дорогу на чемпионат мира. Впрочем, я тут же эту мысль отогнал ввиду ее бредовости.

Лисенку говорить про КГБ ничего не стал, просто сказал, что важная встреча в Союзе композиторов, отлучусь на два-три часа. Тут же был озадачен требованием купить на обратном пути хлеба для нас и яблочного пюре для сына.

На месте я был без пяти минут до трех. Скверик здесь, на бывшей-будущей Мясницкой, имелся, по моим прикидкам, только один, как раз на выходе на площадь Дзержинского, она же Лубянская. Из двух лавочек одна была занята молодой мамашей с коляской, никак не походившей на мужчину сорока лет в сером костюме. А вместо газеты в руках она держала томик Есенина.

Я присел на свободную скамейку под липой, которая своей тенью хоть немного спасала от жары, и не успел, откинувшись на гнутую спинку, закинуть ногу за ногу, как из-за моей спины вынырнула фигура.

— Добрый день, Егор Дмитриевич!

Похоже, обойдемся без рукопожатий. Майор сел в метре от меня, цепким взглядом окинул окрестности, и только после этого перешел к делу, но при этом говорил, по-прежнему не глядя в мою сторону.

— Я по поручению Владимира Ефимовича. Он ввиду сильной занятости не может встретиться с вами лично, поэтому попросил меня. Это по делу, по которому вы с ним встречались в прошлый раз.

— Насчет настоящей причины отстранения от сборной? — уточнил я.

— Так точно, и ввиду новой поступившей оперативной информации Владимир Ефимович поручил передать, что запрет снят.

— В смысле?

— В смысле, — поморщился от моей недогадливости Елшанский, — что вы снова можете выступать за сборную. Товарищ Ряшенцев нами уже сегодня проинформирован, дальше ваше будущее — уже дело его и тренеров сборной.

— А что…

— Больше никаких подробностей! Все, что я должен был вам сказать — я сказал. О нашей встрече никому. Подписку с вас не беру, надеюсь на ваше слово.