Чтение онлайн

– Она чем-то очень взволнована, – стараясь не быть ехидной, заметила Эйприл. Филипп и сам обратил внимание на то, что Люсия ведет себя не как обычно, но ему не хотелось заострять на этом внимание.

– Это не удивительно в ее годы, – постарался он оправдать дочь.

– Для переходного возраста поздновато, – не унималась Эйприл.

За несколько минут Люсия успела переодеться в нежную голубоватую блузу, сменить сережки и наложить легкий макияж. Ее способность преображаться поражала. Она отказалась от завтрака, прошла к выходу и стала молча зашнуровывать ботинки. Филипп не выдержал:

– Люсия, тебе не интересно с нами? Мы уже начали волноваться из-за твоего отсутствия.

– Вот этого делать совсем не стоило.

– Сегодня выходной, если ты вернешься не очень поздно, мы могли бы поужинать где-нибудь вместе.

– Папочка, не могу ничего обещать. Если меня долго не будет, ужинайте без меня. – Она спешно чмокнула его и выскользнула, на ходу забрасывая сумку на плечо.

– Что происходит с Люсией? Она совсем ушла в себя, – риторически произнесла Эйприл, когда Филипп вернулся в гостиную.

– Меня радует, что девочка освоилась в Лондоне, – ответил он себе в утешение.

Филипп нежно любил дочь. В глубине души он считал, что Люсия похожа на него. Дэннис и Брэндон были маловаты, для того чтобы вести задушевные беседы, а потребность в таких беседах росла в Филиппе с каждым годом, и он всегда с нетерпением ждал приезда дочери. Она могла понимать его без слов, по крайней мере ему так казалось. Закрывшаяся за Люсией дверь все еще стояла у него перед глазами, и он не сразу заметил обиженные лица близнецов.

Можно было выйти позднее, зато главное препятствие преодолено: удалось избежать объяснения с домашними. Папа, конечно же, ждал этого дня, чтобы провести его с ней. Очень жаль, но в этот раз она приехала не к нему, а он, как любящий отец, должен простить и смириться с неведением, в котором его оставили.

Люсия не воспользовалась прямым автобусом, чтобы скоротать время в дороге. Дэвид снова стал близким, доступным, как тогда, в горах. Ничего удивительного в том, что он сразу же пожелал ее видеть, она не находила. Конечно, в этом парке можно и заблудиться, но такая глупость не может случиться с людьми, которым только что повезло найти друг друга. Нужная беседка возникла перед девушкой как бы сама собой.

Он курил, он почти отсутствовал, расплывался в солнечном мареве, думал о чем-то, по-видимому, приятном, не замечая никого и ничего вокруг. Люсия позволила себе насладиться видом изысканно одетого, утонченного джентльмена – он ждет именно ее! – и только потом подошла. Маковски обернулся, прежде чем она придумала, как обратиться к нему и чем оправдать свое опоздание.

– Добрый день, сеньора. – Он поцеловал ей руку. – Очень рад видеть вас здесь. – И добавил проникновенно: – Признаться, не надеялся, что приедешь.

Люсии стало неудобно: в джинсах и яркой блузке она выглядела ребенком по сравнению с этим солидным человеком. Его глаза говорили, что ничего не изменилось, с тех пор как они спустились с неведомой израильской горы, но сам он выглядел несколько иначе, словно стал старше и серьезнее: легкий пиджак серо-зеленых тонов, подчеркивающий широкие плечи и правильную осанку, жилет в тон, крахмальный воротничок. И Люсия так разволновалась, что сначала даже не заметила аккуратной, очень идущей ему бородки. Она присела на край скамейки в полуметре от него и смотрела на него пристально, восторженно.

– Если хочешь, погуляем немного. Вечером у меня репетиция, а пока что уйма свободного времени. Можно было бы отказаться и от репетиции, но уже, к сожалению, поздно. Оркестр собирается по выходным только потому, что в остальные дни я занят.

– Может, это нескромно, – осмелела Люсия, – но я хотела бы хоть краем глаза посмотреть, как ты репетируешь.

Дэвид усмехнулся, но остался доволен:

– Возможно, это и интересно. Оркестр замечательный. Продлится недолго. Так какими судьбами в Англию?

– Я к отцу. Помнишь – Филипп Нортон?

– Черт возьми! Филипп, ну да, конечно, я совсем забыл. На прошлой неделе я выиграл у него в гольф.

Благосклонность судьбы порой сводит людей с ума. Надо же – у нее так много связующих звеньев с человеком, который еще несколько дней назад был несбыточной мечтой. Она думала о Дэвиде как о плоде своих фантазий, а он в это время играл в гольф с ее отцом. Невероятно!

Дорога вела мимо причудливо вьющихся фонтанов и колючих зеленых стен, вдоль роскошных клумб. Тысячи раскрывших свое таинство бутонов смотрели вслед идущим. Люсия чувствовала себя ребенком под присмотром строгого родителя. Ее отец не был таким, он был добрым, мягкосердечным, доступным. Но она знала, что иногда между родителями и детьми ложатся облака тайного обожания, превращая их отношения в священный церемониал.

– Мне было очень тяжело в Израиле, когда ты уехал. А потом в Мадриде… – Она произнесла это, так как молчать не было сил. Произнесла и немедленно застыдилась.

Дэвид обхватил ее лицо руками, легко коснулся ее губ своими, словно запрещая произносить слова.

– Сейчас тебе хорошо, моя малышка?

Она обиженно кивнула головой.

– Зачем вспоминать о плохом, когда вокруг все красиво и загадочно. Мы вместе, и будем радоваться этому чуду. Пойдем покормим уток.

Они купили сдобных булок и расположились на берегу небольшого озерца, приманивая все ближе и ближе красноносых, задиристых гусей и пестрых утиных мамаш с бестолковым потомством. Люсия время от времени отщипывала кусочки для себя, так как, немного успокоившись, почувствовала голод. Среди гуляющих англичане встречались редко. И как только эти хитроумные сухари позволили настолько заполонить свою столицу неграм, арабам, китайцам!

Когда они вышли из парка на людную улицу, разноязычье голосов смешалось в причудливый шум. Люсия таяла от счастья, окунаясь в людское море вместе с тем, в ком сосредоточился для нее отныне весь смысл жизни. Дэвид говорил о последних лондонских событиях – вернисажах, концертах. Это немного злило ее: она только и делала, что думала о Дэвиде, а у него – столько развлечений. Но ведь он необыкновенный человек, его душа необъятна, его мысли всеобъемлющи. А она – маленькая девочка с крохотным, горячим сердцем, заполненным по самые края одной любовью.