Чтение онлайн

Проснувшись, Люсия открыла глаза и повернула голову – в постели Дэвида не было. Откуда-то снизу через открытую дверь спальни до нее доносились звуки шопеновского вальса, шаги и звон посуды. Девушка прислушалась. Похоже, Дэвид прослушивает запись кого-то из своих учеников и готовит завтрак. А значит, все замечательно! Она вскочила с кровати и обнаженная побежала в ванную.

Приняв душ и расчесав свои длинные светлые волосы, Люсия вернулась в спальню и, улыбнувшись, достала из сумки пакет, в котором лежал прозрачный кремовый пеньюар. Она недавно купила его в Лондоне и хотела предстать в нем перед Дэвидом. Но вчера напор его страсти лишил ее такой возможности.

Ничего, зато сегодня она поразит его в самое сердце! Люсия вынула пеньюар из шуршащего пакета, надела его и несколько раз крутанулась перед зеркалом. Чудесно! Под легким одеянием, отделанным тончайшим кружевом и едва доходившим до середины бедер, на ней не было ничего, кроме полупрозрачных трусиков. Рассыпавшиеся по плечам волосы, слегка припухшие от поцелуев губы, сияющие темные глаза – все вместе выглядело неотразимо.

Высоко подняв голову, она с царственным видом вышла на площадку лестницы и медленно начала спускаться вниз.

– Доброе утро, мистер Маковски, – величественно-небрежным голосом произнесла она.

Дэвид, колдовавший возле кофеварки, вздрогнул от неожиданности и повернулся к ней. Его глаза заискрились смехом.

– Благодарю вас, мисс Эставес, – он охотно принял ее игру, – за то, что вы наконец-то изволили проснуться. Но, боюсь, что так высоко задирая свой прелестный носик, вы рискуете оступиться и упасть с лестницы.

Люсия остановилась на ступеньке.

– Как можете вы, мистер Маковски, так непочтительно разговаривать со мной? – Она театральным жестом прижала руки к груди и возмущенно округлила глаза. – Да знаете ли вы, кто я такая?

– О, простите мое невежество, прекрасная мисс, и скорей расскажите о себе все! Меня интересуют любые, даже самые мельчайшие подробности вашей, без сомнения выдающейся, жизни.

– Во-первых, мистер, – девушка замерла на ступеньке, давая возможность оценить эффектность ее позы и туалета, – я красавица.

– Возможно, – кивнул Маковски, внимательно рассматривая ее.

– Во-вторых, – она перепрыгнула через ступеньку и приняла вид важной ученой дамы, поправляющей на носу очки, – я будущий великий психолог.

– Ну, с этим нельзя не согласиться. – Дэвид засмеялся.

Люсия перепрыгнула еще через одну ступеньку, выгнула свое гибкое тело и, сцепив руки за спиной, одарила его ледяным взглядом.

– В-третьих, я известная манекенщица. – После следующего прыжка она несколько раз топнула босой ногой по ступеньке и вскинула руки вверх, замерев в позе фламенко и изобразив в глазах весь гнев, на который только была способна. – Не забывайте также, что я дочь знаменитой Ла Валенсианы.

На глазах Дэвида от смеха появились слезы.

– А знает ли знаменитая Ла Валенсиана, чем в данный момент занимается ее очаровательная дочь? – спросил он.

– Прошу вас перестать смеяться, мистер! Ведь я еще не успела сообщить вам, что я – возлюбленная знаменитого Дэвида Маковски. – И девушка совершила еще один прыжок, но, поскользнувшись, потеряла равновесие и чуть не упала – Дэвид подхватил ее у самого подножия лестницы.

– Ну вот, я же предупреждал, – сказал он и, наклонившись к ней, мягко коснулся ее губ своими.

Поцелуй прервал звук кофеварки-эспрессо, извещавший, что кофе готов. Дэвид снова рассмеялся.

– Почему ты все время смеешься, Дэйв?

– Мне очень хорошо с тобой, девочка. Но предупреждаю тебя еще раз: садясь за стол в таком виде, ты рискуешь остаться без завтрака. – И он посмотрел ей прямо в глаза, отчего все ее тело сладко заныло.

– Так, может, мы позавтракаем потом? – Люсия перешла на шепот.

– Видишь ли, девочка, – мягко сказал Дэвид. – В двенадцать я должен встретиться с Полом. Я обещал кое-что прослушать перед его концертом.

– А нельзя это отложить?

– К сожалению, нет. Пол должен успеть еще поработать, иначе наша встреча бесполезна.

Люсия посмотрела на старинные часы с маятником, и они тут же пробили четверть одиннадцатого.

– Но, Дэйв, до двенадцати еще так много времени… В конце концов, Пол может и подождать.

Обратный путь наверх Люсия проделала на руках Дэвида.

– Люсия! Тебе письмо, держи. И, кстати, не могла бы ты предупреждать нас с Филиппом, когда намерена вернуться? – Эйприл всем своим видом старалась показать недовольство. Люсия извинилась, как нашкодивший ребенок, и, схватив большой мятый конверт, убежала в свою комнату. Напускная строгость Эйприл, смакуемая ею все утро, как роль на экзаменационном спектакле, осталась незамеченной, и это начинало ее злить. Эйприл никогда не была в Испании, но в глубине души считала испанцев распущенным и беспринципным народом. Конечно, Люсия в ее глазах до сегодняшнего дня была исключением, ведь в ней текла и кровь ее мужа, да и не похожа она на этих крикунов, но редкие звонки Соледад будили в ней, в общем-то терпимой и демократичной, чуть ли не животное чувство… Она боялась назвать это ревностью и оправдывала разностью воспитания, разностью культур.

Конверт лежал чистой стороной вверх, и его пристыженный адресат не сразу позволил себе взглянуть на строчки обратного адреса. «Только бы не Тони», – думала она, запирая дверь с внутренней стороны. На конверте ровным красивым почерком было выведено: «Кармела Моралес». Ура! Кармела словно почувствовала, как не хватает сейчас подруге ее легкого отношения к жизни, ее энергии. Люсия вынула солидную стопку листов и поняла, что ей гарантировано приятное времяпрепровождение. Она забралась в угол кровати, поджала коленки к подбородку и погрузилась в приключения своей дерзкой и решительной подружки.

«Привет! Как твоя божья овечка Тони? Я звонила твоей маме, но она не захотела со мной об этом разговаривать. Сказала, что ты в Англии, а Тони неизвестно где. Неужели у тебя хватило духу разрушить идиллию? Судя по тому, как Соледад мне это сказала, – хватило. Тогда поздравляю. Не позволяй себе скиснуть…»

Люсия давно не вспоминала о Тони, так странно, что все это относится к ней, ставшей другой, совсем другой. Тони – это из какой-то прошлой жизни. Пробежав глазами все, что касалось ее прошлого, она добралась до главного – похождений ее любимицы-авантюристки. Но перед ней не предстала сразу же вереница лиц и событий. Странно, Кармела словно повзрослела и стала более степенной.