Музыкант
Шрифт:
– унижать других. Это из-за него я здесь. Я-то ладно, но Рита… И ее обрывает на полуслове. Очень неуважительный субъект».
– Только меня не приплетай, – предупредила она.
– Ну ты и брюзга… – обиделся Кубинец. – Тебе выпала честь оказать услугу своей родине. На кону будущее человечества, а тебе лень два шага сделать.
Медленно, подолгу останавливаясь на лестничных площадках, молодой человек поднялся на седьмой этаж.
– Там кто-то дышит… – заметила девушка. – На восьмом… я слышу…
«Мяу!» – послышалось сверху.
– Да, там кошка, – осторожно ступая на ступеньки, подтвердил Саня. «Как так, почему вы слышите лучше меня?.. А «этот» видит лучше… Как он так… Моими глазами… Так не должно быть! Обидно. Меня ущемляют в праве на собственность. Я из нас троих в самой невыгодной ситуации. Не имею даже права на конфиденциальность мыслей. Весь на виду, как флюгер на крыше. А вы, я чувствую, позволяете себе быть неискренними. Это несправедливо. Где ваши мысли? Нет их. Только слова, выстроенные конкретные предложения: выскоблили, нарумянили – кушайте».
– Трепло! – заметил мужской голос.
– Болтун! – согласилась Рита. – Идешь куда хочешь, делаешь что пожелаешь, а я двинуться не могу! Чувствую усталость, чувствую, как болят твои ноги, даже как желудок от голода сосет, чувствую. Все физиологические страдания – это пожалуйста, а где же свобода выбора? Хоть какая-то власть над этим хлипким, ничтожным телом – так нет, тут уж извините. И он еще жалуется. Ты, конечно, прости, но ты клозет собираешься посещать? Я же чувствую, или мне за тебя это сделать?
«Мне пока не хочется!» – огрызнулся Саня.
– Врет! – констатировал Кубинец.
– Конечно, врет, – подтвердила Рита. – Как всегда. И где же ваша искренность, молодой человек? Точно, трепло. Только и можешь, что людям голову морочить. Бла-бла-бла. Плачет: «пожалейте меня…» Эгоист, свинья! Тебе же плевать на всех. Морочишь девушкам голову, а до их чувств тебе и дела нет. Трепло фосфоресцентное, ничтожество, слабак.
«Кто?» – уточнил Саня.
– Слабак!
«А, понятно. Вернее, ничего не понятно. Рита, что вы делаете? Вы все время атакуете, зачем? Я никого никогда не обижал. Я – очень толерантная личность. Это вы зачем-то, извините, на всех кидаетесь».
От этой учтивости, от этого, как ей казалось, фальшивого интеллигентского «вы» Рита распалилась еще сильнее:
– Заткнись! Пустышка, пузырь! Таким, как ты, морду бить надо!
«Да что ж с вами такое?! – возмутился Саня. – За что все это? Откуда такое предвзятое мнение?.. Мужчина, скажите девушке, что она неправа! Я ведь ничего дурного ей не сделал. А она говорит: «в морду». Вы ведь слышали?»
– Ага! – отозвался сидящий внутри головы. – Очень смелая девушка.
«Она не права, скажите ей… рассудите нас».
– Я согласен с Риточкой.
– Уже и с Риточкой? – удивилась она.
– Ага, – продолжал Кубинец, – все правильно, так его! Геркулес, ты тут из себя какого-то особенного корчишь. Не надо. Получить в морду от такой красотки – это своего рода даже привилегия. Важно, конечно, сильно не втягиваться в этот процесс.
Саша обиженно насупился.
– Обидчивый. Запомни на будущее: споришь с ней – пожалуйста. Но я вам не судья: я видел ее фигуру. Твоя мне понравилась меньше. Хе-хе… Ладно. Теперь не торопись.
Молодой человек поднялся на девятый, шагнул налево, ткнулся пальцами в реечную обшивку двери.
– Теперь опустись на корточки. Если ее не открывали, в проеме между полом и нижней рейкой нащупаешь спичку. Есть? Ага. Отлично. Ключ на чердаке. Видишь лестницу?..
Через минуту Саня вошел в квартиру. Осторожно прикрыл за собою дверь, защелкнул замок, нашарил в темноте дверную цепочку.
– Не надо закрывать, мы здесь ненадолго.
«А отдохнуть? А как же отдохнуть?!» – протестовал он.
– Я тоже очень устала.
– И так рискуем, припершись сюда, – напомнил Кубинец. – Но по-другому никак. А сейчас надо собраться и быстро мотать отсюда. Меня слили. Может быть, как раз тот, кто снял эту квартиру, и слил. Скорпион, тварь, шкура. Гниль человеческая. Найду и клещами ребра вытяну. Кто-нибудь против?
Саня щелкнул выключателем, но свет не появился.
– Тут нет ламп, я открутил в коридоре и в комнатах. И вообще, я же предупредил – свет не включать.
В темноте приходилось двигаться наощупь. Еще шаг, и Саня ткнулся во что-то пальцем ноги. Звякнула об пол бутылка, покатилось железное ведро, забренчало.
«Что это?»
– Осторожнее! Что-что…Сигнализация! Я крепко сплю… Ну не стой. Шагай прямо в комнату… Будьте гостями… Правда, у меня здесь не прибрано.
– А что за запах? – будто зажимая нос, спросила девушка.
– Говорю же – не прибрано.
«Я на что-то мягкое наступил».
– Ну, уж не настолько… До туалета я уж как-нибудь… Это половая тряпка, – объяснил Кубинец. – От скуки иногда мою полы.
«В темноте?»
– Что же бросили тряпку мокрой? Выжимать надо… – сказала девушка.
– Мамочка, я не знал, что ты придешь так рано, я ведь и уроки еще не сделал, – кривлялся уязвленный Кубинец, смеясь над ее нравоучениями.
Саша остановился посреди комнаты: «Куда теперь?»
– На кухню двигай.
– Тут что-то разлагается, – заметила Рита, – отвратительный запах. Ты здесь жил?
– Дело привычки. Запах? Может, слегка… Я не закрыл дверь на кухню. Вообще, когда кухонная дверь закрывается плотно, посуду мыть необязательно. Как-то я и еще пятеро два месяца квасились на подводной лодке, маленькой такой – метров пятнадцать в длину.