Музыкант
Шрифт:
– Вы кто?
– выдохнул Павел, сам не замечая, как напряглись пальцы, зовущие на помощь струны.
– Ты сам назвал меня Музыкантом, - ответил глухой, похожий на ветер, голос.
– Зачем вы пришли?
– Павел старался выглядеть спокойным, но это ему плохо удавалось.
– Пришел на зов. Теперь ухожу.
– Почему?
– Твой брат тебе расскажет. Рад был познакомиться с тобой, Павел.
– Вы знаете мое имя?
– Я знаю очень многое. Может быть когда-нибудь ты тоже позовешь меня, - он задумчиво посмотрел на руки мальчика и скрипку, лежащую на коленях.
– А впрочем, вряд ли, - он улыбнулся еще печальнее.
– Меня никогда еще не звал счастливый человек. Прощай.
– Подождите!
– Павел подался вперед.
– Я хотел сказать... хотел сказать: спасибо.
Брови таинственного визитера приподнялись.
– Спасибо за то, что вы научили меня творить!
– торопливо, продолжал юный скрипач.
– Теперь я знаю, как оживить мечту!
– Ты достигнешь небывалых вершин, - тихо и торжественно пробормотал Музыкант.
Павел поднял глаза. Балкон был пуст, движения в окнах бухгалтера не наблюдалось, зато во дворе возле пятого подъезда стояла белая машина с красным крестом. Мальчик не мог сказать, когда она подъехала, и, тревожно глянув на часы, обнаружил, что брат отсутствовал уже более получаса. Холодный пот выступил на спине, когда Павел понял - уснул. Тут же вспомнился разговор с Музыкантом на балконе. Однако вместо вполне логичного в данной ситуации страха, он испытал нечто вроде облегчения. С братом ничего не стряслось, - продиктовало подсознание, - и Музыканта больше нет.
Борис вернулся минут через десять. Бледный и слегка рассеянный, он прошел в гостиную и плюхнулся на диван. Павел ждал.
– Яков Ильич умер, - объяснил, наконец, молодой человек.
– Оказывается, у него был рак, неоперабельный. Врач со "скорой" сказала, что он мог умереть в любую минуту. Я всю коммуналку переполошил, пока пытался достучаться в его комнату. Мужики дверь высадили, а он там... почти мертвый.
– Он тебе что-нибудь сказал?
– сам не зная почему, спросил Павел.
– Не мне лично. Но сказал. Только одно слово - "ненавижу".
Борис откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
– Несчастный человек, - Павел невольно оглянулся на балкон, - а Музыкант так хотел служить счастливым!
Юноша приложил скрипку к щеке и заиграл. "Элизиум" Бетховена наполнял скорбью и надеждой. Музыка распахнула занавес, и возник вечный Ахерон - рубеж прошлого и будущего. На его мрачных водах медленно качалась одинокая лодка, несущая в прошлое отчаявшегося человека, так и не отдавшего людям ни крупинки своего существа. Мягкие переливы звуков подталкивали лодку дальше и дальше, пока она совсем не скрылась в таинственном безвременье. Легкая, как пух, печаль соскользнула со струн и растаяла. А на берегу, зовущемся "будущее", зазеленели ростки новой жизни.
Музыка Творящая вскормила робкую мечту, предоставив ей неиссякаемый родник Веры. В безграничном просторе вспыхнула звезда. И к ней, сквозь туман, ветры и дожди, скрипка понесла волшебные звуки. Произведения великих мастеров, оживающие в добром сердце Творящего, могут отодвинуть боль, вдохнуть любовь, заставить убийцу опустить оружие, распахнуть тьму перед незрячим, взрастить сады в пустыне, рассеять тучи в небе и душе. Юный Музыкант верил: да будет так.
Апрель 1999