Шрифт:
Евгений Кукаркин
Мы оба очень разные
Написана в 1999 г. Приключения
Осторожно ступаю по земле, усыпанной толстым ковром листьев. Осенью лес стал прозрачней и мне приходится напрягать зрение и слух, чтобы не нарваться на охранников, нанятых фирмой "Баер". За бугром слышен говор. Я падаю в листву и сдергиваю с плеча рюкзак. Медленно ползу вперед метров семь и выглядываю из-за дерева. По лесу идут два мужика. Оба в ватниках, драных шапках и с двустволками за спинами.
– Дядя Ваня, - слышится молодой голос, - онн здесь не пойдет. Ельником лучше, а здесь как на свету...
– Инженер хитер, - отвечает ему напарник, -- Он везде пойти сможет.
Они проходят в нескольких шагах от меня.
– А куда мы идем?
– задает вопрос молодой, уже где-то вдали.
– К реке. Там тропы проложены, там и пошукааем.
Голоса пропадают, еще выжидаю немного времени, поднимаюсь и опять иду на юг.
В деревне Бенберовка уже топят печи. В центре, у магазина, как обычно, несколько пьяниц сидят на скамейках и от нечего делать, лениво перебрасываются словами. При моем появлении, они замолчали. Я вошел в пустой магазин.
– Здравствуй, Клава.
Толстая, румяная продавщица насмешливо уставилась на меня.
– Привет, соколик.
– Мне бы пожрать сейчас, тушенка и хлеб есть?
– Есть, тебе какую свиную или говяжью?
– Давай говяжью, две банки.
– Пятьсот шестьдесят рублей.
Она выкладывает на прилавок хлеб и тушенку, я расплачиваюсь.
– Какие новости, Клава?
– Новость одна, тебя ищут.
– Откуда ты знаешь?
– Оглянись на дверь.
На дверях плакат-листовка, где по центру листа, плохо снятая любительской камерой, моя физиономия с большой черной бородой, с которой я ходил в изыскания лет пять назад. Среди мелких тисненых слов, разъясняющих кто я, крупными буквами выделено: "Фирма "Баер" гарантирует вознаграждение за поимку этого человека".
– Чего это они вдруг так?
– Наверно воруешь много. Рюкзак, поди, весь набил камешками.
– Набит.
– Ох, и рискуешь ты... Везде посты стоят. Я даже удивляюсь, как ты сюда прошел.
– Как и всегда, огородами. Ладно, Клава, я пойду дальше. Спасибо тебе за все.
– Инженер, постой. Не ходи по дороге в райцентр, там засады... Лучше лесом, через Зеленый Лох.
– Не пойду. Спасибо, Клава. Пока.
Пьяницы у входа, провожают меня глазами, один, более юркий, прошмыгнул за моей спиной в магазин.
В райцентре полно народа и чтобы не светится у всех на глазах, я поднимаю воротник, натягиваю шапку на глаза и через заборы и переулками пробираюсь в избу Герасима, старого, но еще весьма энергичного мужика. Он, обычно вырезает из дерева всякие поделки, таким образом подрабатывал на жизнь художественным промыслом.
– Здорово, Герасим.
– А... Приперся. Тебя еще не посадили?
– За что?
– Ясно же, за грабеж...
– Что же я там такое украл?
– Камешки из кармана фирмы "Баер".
– Ты про эти?
Я скидываю рюкзак прямо ему на стол. Герасим сразу опустил обрубок дерева и с интересом уставился на него. Я сдвигаю инструменты, смахиваю стружку и развязываю ремни. На стол осторожно легли ярко-зеленые с чуть синеватым отливом большие кристаллы.
– Мать твою...
Герасим отбрасывает деревяшку, осторожно берет один из них и смотрит на свет из окошка.
– Красотища то какая и ни одной трещины, мути или крапинки, чист как слеза, везет тебе, инженер. Мне один раз попался кристалл изумруда, но от трещин он такой мутный, что пришлось его задарма отдать камне резчику Федору. А здесь же, что ни камень, то игра света, чистого цвета. Недаром "баеровцы" на ушах стоят, тебя ищут, даже плакатики везде понавесили. Опять на свои места ходил?
– Опять.
– А ведь ты не на прииск ходил. От туда кристаллы не такие, сортом похуже, цвета в них мало. Я видел их на почте. Значит новое месторождение открыл?
– Это правда.
– Баер, сволочь, тебе не даст его застолбить.
– Хочешь, возьми несколько кристаллов?
– Нет, Инженер, с меня потом шкуру снимут. Здесь ничего нельзя показывать другим, продадут, а там и убить могут. В землю их прятать нет смысла, после моей смерти, так и пропадет все.
– Мне твоя помощь нужна, Герасим. Я тебе дам деньги, только подсоби.
– Чего надо?
– Сам говорил, меня ищут. Удрать то можно только по "железке", а это сам знаешь, почти безнадежно с таким грузом. Вот я и хочу, подменить рюкзаки, мне с чем нибудь, а тебе с камешками. Меня они так и так поймают, мой мешок обшмонают и если там ничего нет, то вынуждены будут отпустить, а ты тем временем с этим рюкзаком уедешь в Архангельск раньше меня на сутки или на двое. Две тысячи рублей дам за это.
– Ого. Дай подумать. Значит билеты, простой, жратва, навар..., Герасим мысленно считает, загибая пальцы, - Все правильно, такие деньги стоят этого. Пожалуй, я согласен.
– Очень хорошо. Тогда давай уточним, где встретимся в Архангельске, чем мне набить рюкзак и когда ты уедешь.
Герасим встал и с трудом поднял мой мешок.
– Ну ты даешь, да здесь почти тридцать килограмм, как ты пер такую тяжесть столько километров? Придется разделить, взять еще сумку. Завтра утречком и поеду, а ты тоже завтра на вокзал явись, но позже меня. Пока тебя задержат, потом продержат, как раз через сутки и уедешь. А чтобы не зря ехал, я тебе в мешок то свои поделки запихаю, привезешь в Архангельск, может там заодно и продам сразу.
– Что я в милиции скажу, где их взял?
– Так и скажи, Тихон Скворец, это мой брат из хутора Гнилого Болота, продал.
– Проверить могут.
– Не могут, он лесник, его дом далеко от населенных пунктов и телефона нет.
Мы еще долго уточняли план перевозки кристаллов и только к вечеру угомонились, легли спать.
Я вышел к вокзалу и сразу напоролся на "баеровского" соглядая. Мужик в грязном ватнике, стоял у кассы и воровато водил по пассажирам глазами. Он вздрогнул при виде меня. Пока я брал билет, мужичок бочком, вдоль стеночки, пробрался в зал и исчез.