Чтение онлайн

Открыв дверь, я вошел в прихожую, разделся. В квартире было тихо, только почему-то очень холодно, и из комнаты в прихожую тянуло сквозняком. Я глубоко вздохнул, шагнул в комнату и включил свет.

Кажется, это называется погром. Журнальный столик был разбит в щепу, та же участь постигла стулья. Книжный шкаф лежал на полу, книги разбросаны по всей комнате, тахта перевернута. Сквозняком тянуло из двери на лоджию, и у порога была наметена горка подтаявшего снега.

Я вздохнул, осмотрелся и только тогда увидел у стены два туго перевязанных бельевой веревкой тела. Оба в черных куртках, черных джинсах, черных туфлях. Этакие «люди в черном» на российский лад. Рты у обоих заклеены лейкопластырем, и одного, несмотря на синюшное то ли от мороза, то ли от безуспешных потуг освободиться лицо, я узнал. Это был тот самый парень, который заманил меня в микроавтобус. Пошевелиться он не мог, глядел на меня и отчаянно моргал.

Изобразив на лице непонимание, я пожал плечами и прошел на лоджию. Здесь тоже был погром. Куклы валялись на полу вперемешку с чурбаками ценной древесины из собрания географического факультета университета, окно было разбито, и в него с порывами ветра залетали редкие снежинки. Как теперь спать с разбитым окном? Я подошел к верстаку, выдвинул ящик. Странно, но спичечные коробки со стеклянными глазами оказались на месте. Из-за чего тогда погром? Что здесь случилось?

Войдя в комнату, я закрыл дверь на лоджию, затем подошел к пленникам.

— Описался? — мстительно спросил я у крайнего, памятуя, как агенты «Горизонта» обсуждали мое состояние в микроавтобусе. — Или обкакался?

Парень замычал и замотал головой.

Я присел перед ним на корточки и тут увидел, что на веревке нет узлов. Парень был просто обмотан веревкой, и свободный конец покоился у него на груди. Инсценировка? Зачем? Я потрогал веревку и неожиданно ощутил под пальцами непоколебимую твердость стальной пружины. М-да... Понятно, почему он шевельнуться не может, только глазами вращает... Подцепив ногтем лейкопластырь, я начал медленно отдирать его с лица парня. Лейкопластырь полагается снимать резким рывком, чтобы было не так больно, но медленный процесс доставлял мне садистское удовольствие.

— Фысофи неметленно Ифанофа! — приказным тоном прошамкал парень, как только я освободил ему половину рта.

Я прекратил отдирать пластырь, заломил бровь и насмешливо посмотрел на него. Однако он неправильно меня истолковал.

— Рация у меня в кармане, — сказал он. — Ты что, не слышишь? Вызывай немедленно!

— Щаз! — пообещал я, снова залепил ему рот пластырем и поднялся на ноги. — Я те похоронную команду вызову. Не возражаешь? В самый раз! — Не обращая больше на него внимания, я снова окинул взглядом комнату. — Насвинячили, как у себя дома, а кто будет убирать? Кто возместит убытки?

Насчет возмещения убытков это я уже так, по инерции сказал. Что мне разбитые стулья и журнальный столик при таких-то деньгах в кармане? Разве что лишние хлопоты.

После того как дверь на лоджию была закрыта, в комнате потеплело, и я вдруг почувствовал, что все происходящее вокруг мне глубоко безразлично. Столько событий за сегодня произошло, что устал безмерно. Убирать в квартире посреди ночи категорически не хотелось. Хотелось спать. Укатали сивку крутые горки... Точнее, трансцендентные штучки-дрючки.

Я посмотрел на мирно лежащих непрошеных гостей. Нет, все-таки кое-что придется сделать. Не устраивать же в собственной квартире общежитие? Вдруг они храпят? Мне только этого недоставало.

— Так, ребята, — сказал я, подходя к ним, — погуляли в свое удовольствие, пора и честь знать.

Взял одного за веревки, приподнял, тряхнул. Есть, однако, еще порох в пороховницах. Да и удобно браться за веревки, которые превратились в стальные обручи.

Развернув пленника, я снова приподнял его над полом, раскачал и швырнул в стену.

«Шмяк!» — сказала голова сотрудника «Горизонта», врезавшись в бетон. Будто стенобитным орудием ударил.

«Как же так? — недоуменно подумал я, тупо уставившись на стену. — Только что Мирона спокойно сквозь дверь протащил, а тут... Буратино как раз в этом месте стену проходил...»

Связанный пленник лежал на боку, подвернув голову, и мычал из-под лейкопластыря. Явно что-то с головой. Как и у меня. Настолько уверился, что могу беспрепятственно проходить сквозь стены, что случившийся конфуз никак не укладывался в голове.

Я подошел к стене, потрогал. Твердая, как и полагается, холодная, шершавые обои... Я пожелал, чтобы стена стала проницаемой, и рука спокойно вошла в бетон. Так, понятно. Учиться мне ещё сквозь стены проникать и учиться. Вставив правую ногу в стену, я приподнял пленника, осторожно придвинул к стене, и его голова легко вошла в бетон. Тогда я раскачал несчастного, как бревно, и вышвырнул из квартиры. Точно таким же образом спровадил и второго непрошеного гостя. Проверять, куда они выпали, я не стал. Либо в соседнюю квартиру, к Коле с Юлей и котом Леопольдом, либо в скрытую от глаз в свернутом пространстве гостиницу на берегу Корстени, либо черт знает еще куда. Куда, кроме Буратино, никто не заглядывал. Пусть Иванов своих сотрудников сам разыскивает.

Поставив тахту на место, я постелил постель, принял душ и лег спать. И мгновенно уснул, будто после трудов праведных.

Поначалу мне снился приятный сон. Я шел по пустынному песчаному пляжу небольшого холмистого острова. Холмы покрывала густая зеленая трава, поверхность океана отливала зеркальной гладью, над головой простиралось безоблачное небо с двумя одинаковыми, словно близнецы, небольшими оранжевыми солнцами. Песок был идеально ровным, словно здесь никогда не ступала нога человека, и это выглядело странно, поскольку на склоне одного из холмов, резко выделяясь на фоне травы, стоял скромный белый коттедж. Будто кусочек сахара на зеленом листе. Я шел к нему, под ногами скрипел песок, и мое сердце учащенно билось. Я знал, что в коттедже меня ждет Любаша. Но чем ближе я подходил к коттеджу, тем тревожнее становилось на душе. Лазурный небосвод у горизонта начал окрашиваться серо-пурпурными тонами, потянул ветерок, покрывший зеркало океана рябью, словно разбив его на мелкие осколки. По мере приближения к коттеджу резче становились порывы ветра, а небосвод все гуще, как кровоподтек, багровел.

Когда до крыльца коттеджа оставалось метров двадцать, дверь внезапно распахнулась, и на пороге вместо Любаши появилась Оксана. Увидев меня, она пренебрежительно сморщила нос, громко ска-зала: «Гы-гы, ха-ха, хи-хи!» — и с треском захлопнула дверь.

От неожиданности я застыл на месте. И тогда над обрезом океана всплыло громадное багровое солнце, завыл ветер, и так хорошо начинавшийся сон превратился в фантасмагорию.

На крыше коттеджа возник размахивающий фатой Буратино. Он уселся на конек крыши, нахлобучил на голову развевающуюся фату, прокричал: «Жених и невеста, замесили тесто!» — и принялся строить мне рожи.