Чтение онлайн

Сегодня Первомай. В Москве четырнадцать митингов. Я видел уже два. Один – на ВДНХ. Мужчины и женщины шли ровной толпой, с красными и желтыми флагами. Другой – шуточный – видел на Чистых прудах, его организовал Гарри Каспаров. Граждане кричали «Назад, в СССР», «Даешь вертикаль», «Ура Суркову». Никто их не понял, и особенно никто не понял, что митинг – шуточный. Милиционеров спрашиваем – «Это кто?» А они – «Олени какие-то».

Завтра пойду еще на какой-нибудь митинг.

Рыбенок «А».

Что ж, пусть будет так: начну повествование отсюда, из «FAQкафе», что в Газетном переулке. Сижу на том же низком красном кожаном диване с черными морщинистыми боками, как в прошлый раз, когда мы здесь пили с Денисом пиво. В «FAQкафе» происходило всякое: только я смотрю в разрисованный черными лошадями, рыбами, деревьями, кустарниками и ирландскими надписями неясного содержания потолок и никак не могу припомнить – что. Начало, смелюсь предположить, многообещающее, но обещать ничего не могу: будет скучно.

Я расчленю этот труп, твержу я себе, в ближайшие минуты. Действовать следует методично, по хронологии, от первого трека – к последнему, надев наушники и отрезав себя от соседней трескотни, которую невольно тянет записывать (что неправда, все присутствующие – студенты, так что ничего интересного), и руки тянутся к перу, перо к бумаге, все. Стоп. Едем в собственном направлении.

Таким должно быть начало. Начало должно быть словом. И слово это – everything.

Этот трек навсегда испорчен (ли?) фильмом «Vanilla Sky»; под эту слабо искрящуюся электронную музыку просыпается герой Тома Круза, на автопилоте включающий свой плоский телевизор и направляющийся в ванную комнату. Глядя на себя в зеркало, он обнаруживает седой волос – и вырывает его щипцами, чуть поморщившись.

Я помню другое. Я, сонный, замерзший, иду дворами от улицы Дружбы к улице Тургенева, год 2001-й, зима, дома обволокло инеем, шарф изнутри, где он прилегает к подбородку, обмок от влажного дыхания, я лишь твержу:

Никого вокруг, точь-в-точь, как в «Vanilla Sky», и все у меня еще впереди.

После выхода альбома «OK computer», которым я некоторое время восхищался, отец сказал мне: «Господи, какая жуткая, невыносимая нудятина этот Radiohead», и, Господи, – ты свидетель – отец не слышал «Kid A». Интересно знать, что бы он сказал на это?

Да, отец, что бы сказал ты на это, standing in the shadows at the end of my bed, как не стоял никогда? Ты же говорил, что настоящий мужчина никогда не будет слушать мелодию «Воздушной кукурузы» (именно так пафосно и глупо это и было произнесено тобой, глядящим, как под «Воздушную кукурузу» отрываются олухи мужского пола в какой-то телерекламе), а я лишь хохотнул про себя, у меня дома – пять версий «Воздушной кукурузы». Перемешалось все чертовски. Перемежалось все чертовски: мои бесконечные монтажи с ночевкой, съемки, колики в животе, кареты «скорой помощи», и между, ослепляющими цветными вспышками, я видел, как the rats and children follow me out of town, а я убежал. 4:44 – вот длина этой композиции.

Стоит ли говорить, что именно этот трек стал моим гимном в те времена? Я ждал его, начиная с первых нот всего альбома, подгадывая, чтобы он звучал именно в тот момент, когда я на окоченевших ногах подходил к грязнобежевой двери редакции и нажимал не слушающимся меня деревянным пальцем на кнопку звонка. Входил, а в уши мои лилось:

Впрочем, уже отпустило.

Я знаю каждый звук, знаю, когда в методичный гулкий бит вмешаются медные трубы, посухому – без огня и воды; «Kid A» – последний альбом, изученный мной досконально, последний альбом кассетной эпохи. Закончившейся, и черт с ней.

Наконец, вступают в полной мере и гитары, тихо журчащие, льющиеся в уши так же, как льется тонкая струйка воды, пущенная на край раковины, чтобы не мешала спать. Вот ключевой момент альбома, так думаю я сейчас, потому что нет ничего для меня более завораживающего (точнее и не скажешь) в настоящий момент, на сегодняшний день – СЕЙЧАС, то есть СЕЙЧАС, чем мотив (трижды и громогласно – «Ха!») отсутствия.

и чуть дальше:

«Вышел, весь вышел, не знаю, когда и придет» («Отсутствие»).

А как он воет в конце, Том Йорк, когда музыка теряет всякую гармонию, срываясь в хаос струнных – аааааааааааааааааааааааа. (Кто-то из соседей обернулся на меня).

no lyrics – instrumental songnone – instrumental song

Один умник пишет, что «Kid A» – неудача, причем сокрушительная. Вернетесь ли вы к нему спустя полгода, захотите ли его услышать когда-нибудь еще? Для вящей убедительности альбом сравнивается с «Meddle» (Pink Floyd), который я люблю много больше, чем какие-нибудь «Animals» или «Wish You Were Here», или, трижды сплюнув, «the Wall» и «Dark Side».

Впрочем, да: к моменту «Treefingers» ветви «Meddle» и «Kid A» начинают переплетаться тесно – до полного цитирования. В какой-то момент кажется: сейчас два мыльных пузыря, вальяжно парящих в воздухе, коснутся друг друга своими маслянисто переливающимися сферами – и лопнут с тихим пшиком, которым не напугать и комара.