Чтение онлайн

Но вот всегда ли так было и всегда ли понятия о нравственности в любви и браке были такими же, как теперь?

Вспомним ещё раз: в условиях родового строя (и много позже) в собственном восприятии и в восприятии общества человек оставался в первую очередь членом рода, а не индивидуальностью. Соответственно, моральными считались только такие поступки, которые способствовали процветанию рода. А это значит, что, если одна большая семья на своём совете решала породниться с другой, обретая тем самым новых друзей и союзников, юноша и девушка должны были вступать в брак, что называется, без разговоров. Именно такое поведение считалось высоконравственным! Вздумай кто-нибудь отказываться и нести всякую чепуху, мол, «не люблю», на него, скорее всего, посмотрели бы косо. А чего доброго – прокляли бы, сделали изгоем, вычеркнутым из жизни. Общество сурово осуждало подобное пренебрежение интересами рода, и, понятно, на это отваживались лишь самые отчаянные и сильные люди. Вот только в большинстве случаев доставалось им не всеобщее сочувствие, как теперь, а наоборот – всеобщая неприязнь.

Однако мечта о великой любви, о единственном на всю жизнь спутнике всегда жила в человеческом сердце. Пусть законы повседневной жизни, стоявшие на страже интересов родовой группы, сурово осуждали тех, кто выбрал любовь, но сказания и песни во все времена складывали именно про таких…

Их, впрочем, было немного. Большинство покорялось требованию общественной морали, вступало в брак по выбору старших, и, глядишь, после свадьбы действительно привыкало к «суженому» (или «суженой») и жило до самой смерти, не чая лучшей доли и понятия не имея о том, что же такое Любовь. Стерпится – слюбится, говорит об этом пословица. А о том, к каким трагедиям подчас приводило подобное насилие над чувством, рассказывают бесчисленные народные песни…

Не случайно любая книга, посвящённая традиционной духовной культуре русского народа, изобилует описаниями девичьих гаданий о «суженом». Поскольку свадьбе совершенно не обязательно предшествовали знакомство и любовь, «суженым» становился тот, на кого указывал перст судьбы – совокупная воля двух семейств, надумавших породниться. Инициативу при этом должна была проявить семья жениха, так что девушкам зачастую только и оставалось, что гадать.

Да и личные склонности далеко не в первую очередь определялись душевным влечением. Существовала другая пословица, ныне совсем позабытая: «Женятся ради щей, замуж идут ради мяса». Мужчине требовалась домовитая хозяйка, женщине – добытчик. Эти-то качества, да ещё физическое и умственное здоровье, чаще всего и принимались во внимание, когда совершался индивидуальный выбор. Хотя, конечно, и тут не обходилось без исключений…

Исключения вообще очень занятное дело: пусть говорят, что они лишь подтверждают правило, но интересны-то именно они!

…По мере усиления малой семьи в качестве основной экономической ячейки общества возрастало и значение индивидуальной любви как «уважительного» мотива для вступления в брак. Но лишь до известных пределов. В ХI веке, то есть через несколько столетий после того, как «родовой строй у славян разложился», специальная статья древнерусского закона предусматривала наказание для родителей, чьи дети были вынуждены против своего желания вступить в брак или, наоборот, воздержаться от брака и в результате «учинили что над собою». Если появился такой закон, значит, был и повод…

Ну как тут не вспомнить популярную когда-то песню, утверждавшую, что, при всём своём могуществе, «…жениться по любви не может ни один, ни один король»! Все знают, что такое династический брак: наследникам престола подыскивают отвечающих «государственным» интересам спутников жизни, нимало не интересуясь их личными чувствами. Таким образом, с ними поступают совершенно так же, как при родовом строе – с юношами и девушками всякой большой семьи. Знатные и тем более правящие Дома некоторых стран до наших дней сохранили систему отношений, давно исчезнувшую или ослабевшую в среде простого народа. Почему? Дело здесь в бесчисленных запретах (табу), с незапамятных пор окружавших священную персону вождя. Вождям, помимо прочего, предписывалось особенно тщательно придерживаться «отеческих» традиций, ибо, как не раз уже говорилось, по мнению древних людей, традиции эти были завещаны человечеству самими Богами. Вождь же является посредником между Богами и людьми своего племени. И если простой человек чем-нибудь согрешит – Боги могут простить либо попросту не заметить, но если согрешит вождь – всему народу не миновать беды. Оттого-то и «законсервировалось» в знатных семьях многое из того, что давно перестало волновать обычных людей.

…Окажись та французская исследовательница, к примеру, маркизой или герцогиней – она-то сумела бы по достоинству ответить туарегам, когда племя начало расспрашивать её о предках в десятом колене!

Рассказ о древнеславянском роде сам собою подвёл нас к разговору о личности и группе, о частом несовпадении их интересов. Экскурс в глубины истории, таким образом, соприкоснулся с областью социальной психологии. Тема эта столь интересна и велика, что, прежде чем перейти к разбору некоторых славянских терминов родства, сделаем маленькое отступление.

В «Песне о Буревестнике» М. Горького говорится о глупых, жирных, трусливых гагарах, не любящих бурь. И о смелых буревестниках, приветствующих шторм. А между тем такие «гагары» составляют большую часть всякого нормального человеческого общества, не взбаламученного войной или переворотом. Эта часть населения обычно довольна существующим положением дел или худо-бедно мирится с ним – во всяком случае, не стремится к революционным переменам, предпочитая стабильность. И если подумать, получается, что именно на «гагарах» держится мир. Они сеют хлеб и лепят горшки, пасут скот, охотятся и торгуют – словом, делают что-то для общества и что-то получают взамен. Поэтому учёные называют их «структурой».

Однако во все времена рождались и рождаются люди, никак не вписывающиеся в «структуру». Всегда кто-то «шагает не в ногу», не укладывается в рамки, не признаёт запретов и ограничений – вплоть до юридических и религиозных законов. Их называют белыми воронами, еретиками, диссидентами, деклассированным элементом. Они не подчиняются существующим порядкам и желают их изменить, а в своём кругу провозглашают «свободу, равенство, братство»… Эту часть человечества учёные называют «коммунитас» – от слова «общий».

Лучше они или хуже «структуры»?.. Кто они – передовая часть общества или его отбросы? Избранники или отверженные? Кто нам симпатичней: законопослушный крестьянин, ремесленник, торговец – или вольный разбойник, пират (многие читали про капитана Блада), революционер, хиппи, рокер?

«Песня о Буревестнике» однозначно отвечала на этот вопрос… Однако минуло время, и оказалось, что одной «бурей» жить невозможно.

Без каждодневного труда «гагар» общество рухнет, как здание, в котором сгнили несущие балки. С другой стороны, если все будут беспрекословно слушаться родителей, начальников и правителей, подобно роботам соблюдать все правила, – общество лишится «закваски» новых идей, перестанет развиваться, окажется в тупике. Вывод: того и другого должно быть в меру. Чтобы общество не гнило в «застое» и не срывалось в «штопор» кровавого хаоса… Нас хотели сплошь сделать «буревестниками» и начали с того, что почти под корень истребили «гагар». Результат известен…