Шрифт:
Елена Нестерина
МЯСО
Сегодня мальчик N был дома один. В морозильной камере холодильника ждали его окорочка бройлерных кур, которые мальчик N сам выбрал и купил в гастрономе.
Окорочка размораживались долго, и мальчик N вылил на них несколько чайников крутого кипятка. Только поздним вечером мальчику N удалось помыть их и приготовиться жарить. Толстые куриные ноги плохо помещались в сковородку, и ему пришлось сломать их в нескольких местах, разрубив кости острым топориком. Мальчик N любил окорочка, и весёлый треск раздавался по кухне, когда он разламывал мокрые куриные суставы. Лихо отхватил мальчик N топориком и выбросил в мусор попавшиеся на некоторых окороках курьи попки, потому что из каждой торчало по пню, а мальчик N не любил куриный запах. Кожу он вообще не ел, а потому оторвал от мяса без особого сожаления.
Окорочка сжарились быстро. Перемазавшись обильным жиром, мальчик N наелся: тщательно прожевав, обкусал всё мясо, сгрыз косточки, ловко достал языком и высосал костные мозги. Запил всё это вкусной газировкой.
Наступила ночь. С удовольствием лёг спать мальчик N, вычистив перед этим из зубов остатки мяса щёткой с искусственным синим ворсом.
Спал, мальчик N уже спал тихим прозрачным сном, когда большие настенные часы вдруг стали тикать так громко, словно кто-то снял их и положил ему прямо на ухо. Мальчик N, казалось, проснулся, но глаз пока не открывал.
Вот стук начал стихать, как будто часы отнесли подальше. Но вскоре они опять приблизились и тяжело забили мальчику N по ушам. Когда они удалились снова, мальчик N протянул руку, взял со стола электронный будильник и быстро нажал на кнопку. Загорелся экран, и его зелёные цифры показали 33:33. Мальчик N перевернул будильник кверху ногами, потряс, но время не изменилось. Теперь цифры даже подмигивали в такт большим часам, которые как зависли над головой мальчика N, так и тикали ему по ушам, не переставая.
Мальчик N накрылся с головой одеялом и нырнул себе в ноги. Высунув голову наружу, он понял, что стук часов удалился на особенно большое расстояние.
Зато в окно заглянула луна. Совершенно круглая и яркая, она вдруг с тревогой стала засматривать мальчику N за спину. В некотором испуге он обернулся, но ничего особенного не заметил. Снова посмотрел на луну. "О-о-о-о-о!" - казалось, пела теперь луна, сложив губы в кружочек. Её плотный серебряный свет протянулся через всю комнату, и только благодаря ему увидел вдруг мальчик N на полу небольшую куриную косточку. На ней было ещё много мяса. "Как я мог - уронил и забыл!" - подумал мальчик N, шагнул, чтобы подобрать её, споткнулся о серебряную полосу лунного света, упал, но косточку всё же поднял.
И вдруг комната начала наполняться чем-то живым и беспокойным. Мальчик N вскочил и хотел немедленно зажечь свет, но какое-то тело, тёплое и жирненькое, упало ему на руку. Рука выгнулась, чуть не переломившись в суставе, мальчик N вскрикнул и упал на кровать. Мягкие пушистые комки тут же принялись на него напрыгивать.
– Зайцы!
– мальчик N сумел их рассмотреть.
– Нет! Нет!
– залопотали зайцы, продолжая напрыгивать.
– Мы не зайцы!
– А кто вы? Что вы?
– Мы шуба!
– Шуба?
– Шуба, шуба! Померяй нас, померяй!
Наконец, зайцы запрыгнули на него, но в шубу не превратились. Только висели гроздьями и держались как могли.
– Да вы чего, отцепитесь!
– мальчик N пытался смахнуть их краем одеяла, потому что зайцы больно щипались и царапались.
Но зайцы держались крепко.
– Терпи, - по очереди говорили они, - мы-то терпели.
– Что терпели?
– Мученья. Это ваши ведь постарались, шубу сшили.
– Кто - наши?
– Родственники!
– зайцы все одновременно больно дёрнули по мальчику N задними лапками.
– С нас живых шкурки содрали, чтобы шуба дольше носилась. Думаешь, приятно?
– Конечно, нет...
– Вот теперь носи нас.
Мальчик N не хотел такую шубу. Он встрепенулся, но напрасно.
– А знаешь, мы все кто?
– из кучи, копошащейся и клубящейся в темноте, возник прямо перед глазами мальчика N то ли козёл, то ли баран.
– Кто?
В это время луна перевернулась через голову, а на месте козла-барана очутился северный медведь.
– Мы - животные, загубленные всем твоим родом от седьмого колена. заявил он.
– Вот так-то.
В ужасе мальчик N прижал к лицу одного из зайцев.
Квартира была наполнена до отказа. Визг, вой, клацанье зубов, стук копыт и возня слышались и за входной дверью. Кто-то немилосердно скрёбся под ней.
– За что вы ко мне пришли-то?
– А ты что, мяса никогда не ел?
– Ел...
– То-то.
Хлопнул мальчику N по уху коровий хвост, и он почувствовал, что стал видеть лучше.
По мебели ползли жуки и червяки, на которых семь поколений его предков когда-то наступили, и не заметили. Мухи, комары, пчёлы и овода концентрированными роями носились в воздухе, лягушки, которых переехали телегами и машинами, то и дело падали на мальчика N с разных сторон. Животные дикие и домашние, звери и птицы толкались и давили друг друга, визжали, кусались. Каждый норовил поближе подобраться к мальчику N.
Рыбы открыли все краны в квартире, но по полу плавать не стали, чтобы животные не затоптали их. Рыбы косяками ходили под потолком, и вода, текущая из кранов, сопровождала их. Рыбы тоже говорили всё, что им вздумается.
Распластавшись по стене, мальчик N погибал под натиском толпы, которая всё прибывала.
– За что?
– повторил он, задыхаясь.
– Мы на тебе отыграемся!
– За всех моих предков от седьмого колена?
– отшвыривая от лица барсука, которого он сам никогда в жизни не пробовал есть, спросил мальчик N.
– И всё? А что, до седьмого колена у меня предков не было? Или за давностью лет вы их простили?
– Не простили!
– крикнули слаженным хором крысы и мыши, пойманные в мышеловки и потравленные не одним поколением его родственников.