Шрифт:
1.
Лос-Анжелес… Город ангелов. Город надежд и разрушенных грез. Город, полный любви и страсти, ненависти и гнева. Город развлечений. Город грехов. Не удивителен тот факт, что именно Лос-Анжелес был и остается излюбленным местом для охоты демонов. А раз этот город был столь привлекателен для служителей ада, то, само собой разумеется, что тут будет присутствовать и противовес. Но не в лице ангелов, а их детей – нефилимов и тех, кто были призваны истребить отпрысков небес, охотников. Давние враги, объединив свои силы, вот уже сотни лет борются плечом к плечу со злом.
По всему миру были созданы Центры, в которых проживали дети ангелов, собирались военные советы и велись переговоры. Один из таких был и в Лос-Анжелесе. Каждый раз, после гибели охотников или нефилимов в этой бесконечной битве, Центры перегруппировывались, уравнивая силы, возмещая потери новыми бойцами. В основном это были охотники, которые набирались из простых смертных людей. Их тщательно отбирали, обучали и посвящали в сокровенные тайны добра и зла. Показывали путь в параллельные измерения, из которых демоны и приходили. После всех пройденных проверок и успешно сданных экзаменов, охотников распределяли в группы с нефилимами по всем Центрам.
И вот сейчас, Лос-Анжелеский Центр ожидал прибытия двух охотников на замену погибшему пару дней назад в ожесточенной схватке.
– Почему Совет обязательно должен посылать к нам кого-то? – негодующе проговорил Сайфер, стоя на крыше Собора Святой Софии и вглядываясь в огни ночного города. – Втроем мы вполне справимся. Так было сотни лет! И нам вовсе не требуется помощь этих проклятых убийц!
– Сай, уймись. – Одернула Пенелопа брата-близнеца. – Охотники нужны нам. Без их помощи Центры не справятся. Ведь ряды охотников можно пополнить из простых людей. Их достаточно, в отличие от нас. Нефилимов осталось слишком мало.
– Вот и пусть они сражаются в других местах! По мне, так хороший охотник – это мертвый охотник. Никогда их не любил. – Сайфер угрюмо сложил свои сильные руки на широкой груди. – Что ты молчишь, Софира? Скажи свое мнение по этому поводу, чтобы Пенни пилила не меня одного!
– Боюсь тебя разочаровывать, Сай, вот и молчу, – тихо проговорила девушка, сидя на парапете и свесив ноги вниз с крыши. Ее темные длинные волосы трепал ветер, словно играя с шелковыми прядями. Грустные серые глаза были устремлены вдаль. – Охотники долгое время были нашими палачами. Я не забыла этого ни на миг, мой друг. Но чтобы защитить этот мир, наших сил не достаточно. Время сделало из меня реалистку. И я согласна с Пенни, без охотников мы не выстоим.
– Женщины! – фыркнул Сайфер. – Вы всегда на одной стороне!
Софи улыбнулась на очередную вспышку раздражительности старого друга. Когда Сайфер злился, его тигриные золотые глаза зажигались ярким пламенем, как сейчас. Черные, как ночь, волосы были как и всегда всклокочены, словно и вовсе не знали гребня. Он был так похож на свою сестру, и в то же время нет. Волосы Пенелопы были такими же черными, но вот глаза были темнее, карие. И характер был мягче, но упрямство было таким же. Оба частенько спорили, и ни один не хотел уступать. Софи всегда выступала буфером между ними.
Все трое были всегда вместе, сколько себя помнила Софира. После смерти матери, она попала и прочно застряла в их компании. Века скитаний, сражений бок о бок сблизили их настолько, что близнецы уже не мыслили себя без Софиры и часто называли ее своей младшей сестрой. Нефилимы были бессмертны, и Софира благодарила Бога, что не осталась в своей вечности одна.
Сайфер не зря бушевал этим вечером. Он всегда остро реагировал на присутствие рядом с ним охотников. Он, как и его сестры, помнил какого это жить в бесконечной гонке от них. И лишь полтысячелетия назад было официально заключено перемирие ради борьбы с общим врагом, чьи нападки вышли за всякие рамки.
Этим вечером должны прибыть два охотника, взамен смерти одного. А значит, что в их Центре будут одновременно дюжина охотников и всего три нефилима, не считая старших наставников нефилима Микаэллы и охотника Джеймсона. Слишком много старых врагов, чтобы выдержали нервы Сайфера. Софи с тяжелым вздохом уже предвидела, как станет разнимать большое количество драк и успокаивать разгоряченные головы. Пенелопа предпочитала быть на стороне брата, но в драки не влезать. Это Софи у них была миротворец.
Сайфер еще что-то бормотал на другом конце крыши, когда Софи вздрогнула от пробежавшего озноба по спине.
– Вы чувствуете это? – Она поднялась на ноги, вглядываясь острым ангельским зрением вниз в городскую суету.
– Демоны? – с надеждой вопросил Сайфер, возникая рядом как по волшебству.
– Нет. Охотники. Они уже здесь. – Мрачно ответила Пенелопа, вставая на край рядом с братом и устремляя взор вниз.
Нефилимы могли чувствовать охотников, так как в их венах текла одна и та же кровь. Таким образом, нефилимы рождались бессмертными с ангельскими силами, а охотники приобретали эти преимущества, испив при вербовке ангельской крови.
Сейчас вены Софиры гудели от близости новых членов их Центра. Чем больше было охотников, тем сильнее будоражилась кровь нефилимов. Ее глаза горели серебристым сиянием, следя за приближением к Собору. Рокот двух моторов донесся до ушей, а затем она увидела два байка, агрессивного хромированного вида, которые легко несли своих обладателей, затянутых в черную кожу.
– А лошадки-то на адском горючем, – хмыкнул презрительно Сайфер. – Как не оригинально. И спрашивается, на чьей они стороне?
– Ты знаешь правила, Сай. – Сухо бросила Пенни. – Пока оружие не направленно на нефилимов, оно может быть любого происхождения. В том числе и заимствовано у демонов.
– Да, конечно. – Буркнул в ответ Сайфер, не сводя прищуренных глаз с вновь прибывших.
Вот они остановились у высокого крыльца, спешились и сняли шлемы. У Софи внезапно вырвался судорожный вздох при виде одного из них. Один был лысым чернокожим, и на него девушка едва взглянула. А вот второй был высокий широкоплечий блондин, сверкнувший белозубой ухмылкой своему приятелю и легко, будто дикий горный лев, взбежал к массивным парадным дверям. И даже после того, как оба скрылись в глубине собора, в котором и располагался Лос-Анжелеский Центр тайно от людских глаз, Софи еще долго не могла оправиться от увиденного.