Мышь!
Шрифт:
– Это же никак не отменить, – прошептала Лера, и глаза её намокли.
– Никак, да, – голос Инессы Викторовны тоже дрогнул. – Но надо жить дальше. Ты там не умерла, может, даже ради чего-то ещё живешь. Не тороплю тебя. Через неделю зайду. Думай. Или позвони мне, вот номер.
***
Через неделю Лера проверила собранные вещи, зашла на прокуренную кухню, села рядом с пьяной матерью.
Ничего не говорили.
Просто помолчали и посидели на дорожку. Сигарета дымилась в маминой руке. Она даже не посмотрела на Леру, только глубже затянулась, и вздохнула.
Лера зашла в ванную, помыла руки чистой водой и вдруг поняла, что последние полгода кран перестал шуметь и плеваться. Вода текла ровно и спокойно, словно бы там всё наладилось.
Она посмотрелась в зеркало, и вдруг осознала... Отражение теперь соответствует сути. Это просто она. Одна девушка, трещина внутри, разделение на до и после. И с этим уже ничего не сделать. И это уже не важно.
Она взяла сумки, спустилась к подъезду, поставила их на тополиный пух, который кружился в воздухе, словно летний снег.
Посмотрела в последний раз на их дом. В лучах яркого солнца и окружающей зелени он уже не выглядел жутким. Дом, как дом.
Тетя Инесса открыла багажник своего «Мерседеса», они начали укладывать вещи. Мать наблюдала за ними с балкона, всё курила и молчала.
Лера села на прохладное кожаное сиденье, развалилась в нём, открыла окно. Порылась в сумке, достала плеер Кости, надела наушники и нажала «Play». Машина тронулась.
В ушах зазвучала незнакомая песня.
«...Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать:
Руки прочь, прочь от меня!
Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть.
Что будет стоить тысячи слов,
Когда важна будет крепость руки?
И вот ты стоишь на берегу и думаешь: "Плыть или не плыть?"...»
Машина выехала со двора на пустую дорогу.
– А если там будет тоже плохо? – вслух задумалась Лера.
– Кто в море бывал, тот лужи не боится,– донёсся голоса Инессы Викторовны сквозь музыку.