Чтение онлайн

Выше обнаружили еще одну тропу, на которой Монтен поставил силок из прочного железного жгута с хитрой петлей. Сами мы ушли подальше от тропы и расположились под скальным выступом, который защищал от палящего солнца.

Перекусили вяленым мясом и сухими лепешками, что дала нам в дорогу Хасса. Правда, я лепешки есть не стал. Безвкусные какие-то и запах от них был кислый.

— Я тут давно ловушки ставлю. Места проверенные. Иногда перемещаюсь севернее, — рассказывал Монтен. — Радость будет, если хоть одну зверюгу поймаем.

— Можем и несколько, — пожал я плечами.

— Это я теперь понял, что вы, колдуны, можете и несколько, — усмехнулся по-доброму скорняк.

— Как же понял?

— Когда ты двадцать каторжников к Илу отправил. Да и сейчас вышел только с двумя ножами да сумкой. А я вон на себе тащу и соль, и котелок, и веревки, и проволоку.

— Да, нам сподручнее, — уклончиво отвечал я.

— То-то и оно. Если ловушки мои не сработают к утру, погляжу, как ты со зверем управишься.

— Нет, не поглядишь, — резко сказал я и добавил, когда заметил удивленный взгляд Монтена. — Магия она сложная. Задену еще ненароком. Лучше уж потом тебя позову.

— Тоже верно. Пожить мне еще охота. Сопляков вырастить надобно, — улыбнулся Монтен.

— Не знал, что у тебя щенки есть.

— Какие щенки? Дети что ли? — удивился Монтен. — Детей нет. Не дала мне мать-Алайя. Я про подмастерьев своих говорил. Выучить надобно, ведь они мне как дети стали. Ума добавить им и есть на кого мастерскую оставить. Да и не пропадут в голодные времена. Тварь белая только мешается. А если на нас нападет?

— Не чую я тут ее магии. Да и не думаю, что она в этой стороне бывает. Невыгодно ей на восточном тракте на обозы нападать, — нехотя отвечал я.

— Вот как? То есть можно спокойно на рудники ездить?

— Я этого не говорил. Думать я могу все что угодно, но что в голове у твари и тех, кто ей управляет, знать не знаю.

— Слухов много ходит. Обозы-то грабили, после того как тварь людей жрала. Думаешь, заговор против империи?

— Я не думаю, — скривился я. — Мое дело людей защищать, а думают у нас в Абердаре.

— А я считал, что в Академии умники сидят.

— И там тоже, — ответил я, хотя понятия не имел, кто там сидит, кроме магистров. Но магистры ведь должны быть умными, если они магистры?

Мы говорили с Монтеном до вечера. Спать легли под тем же уступом. Точнее он лег, а я охранял. Надо было в книгах прочитать как защиту на ночь ставить, да потренироваться хорошенько. Думаю, у меня получилось бы. Вот я бестолковый. Со светильниками сладил, что я со щитами не слажу?

Ночью рев раненого зверья оповестил нас, что ловушка Монтена сработала. Но идти проверять мы не торопились. Если зверь ранен, то по следам мы его быстро отыщем. Тем более, я чуял, что зверь живой идет к ручью, что стекал с гор севернее.

Едва расцвело и мы стали спускаться. Колющая ловушка действительно сработала. Рядом были видны брызги крови, и следы тянулись дальше по тропе. До реки мы не дошли. Взрослый, обессиливший барс лежал на тропе, готовясь издохнуть. Кол пронзил его шею. И как до сих пор не издох — загадка.

Монтен достал арбалет, зарядил болт и прицелившись, пронзил животине голову. Пол дня мы занимались свежеванием. Один я бы справился быстрее, да только нельзя было скорняку свои когти показывать, а с ножом я не так споро управлялся, и Монтен это заметил.

— А ведь шкуры, которые ты приносил, были идеально срезаны и вычищены.

Пришлось срочно придумывать отговорку, а то бы не поверил.

— Ага, да только нож свой я потерял, когда каторжников резал, а эти только для нарезки стейков и годятся.

— Зря ты говоришь так, — поверил мне скорняк. — Хорошие ножи, только приноровиться надо. А пока давай-ка я.

— Давай, — уступил я, потому что почуял на водопое кое-кого покрупнее барса. — А я пойду воды наберу.

— Половину котелка для соли хватит, — бросил мне Монтен через плечо.

Я неспеша отправился вниз по тропе и вскоре вышел к речке. На реке, что здесь текла полого между камнями, стоял по пузо в воде и ловил рыбу громадный хозяин любого леса — лохматый, бурый медведь.

Чуть ниже по течению заметил еще одного. Странно, что мишки не учуяли издыхающего барса. Впрочем, с ранеными барсами встречаться мало кому охота — раненый зверь опасен и непредсказуем. А барсы Лландара хоть с медведем потягаться могут, хоть со стаей волков.

Я засунул котелок между ближайших камней, разделся и туда же сунул одежду. Мне понадобилось секунд десять, чтобы прикончить первого медведя. Разорвал тому глотку, а со вторым пришлось повозиться. Для своей массы юркой оказалась зверюга. От первого удара увернулась и кинулась на меня с ревом. Предки! А если Монтен услышит?

Пришлось схватить зверя за шею и переломить хребет. Тут принюхался и прислушался. Монтен был далеко, но видно замер и работу прекратил. Я быстро вытащил тушу на берег и побежал ко второй. Эту тоже вытащил и быстро перевоплотился.

Помылся в реке и сел на большой валун сушиться.

Монтен явился вскоре. Сам весь перепачкался, но казался довольным.

— А я тебя жду-жду с котелком, а ты загораешь, — улыбнулся он в бороду, а потом заметил медведя и округлил глаза.

— Там ниже по течению еще один, — сказал я. — Не давали мне воды набрать, пришлось расправиться. Зато у тебя теперь есть три шкуры.

— Мясо жалко, — протянул скорняк и направился к речке.

Я уже довольно обсох и, одевшись, подошел к скорняку.

— Жалко, а что делать, не знаю.

— А может сумеешь какую-нибудь магическую телегу соорудить? — с надеждой спросил Монтен.

Вот ведь заноза! Задает вопросы, на которые у меня ответов нет. Но тут вспомнил, что магам после ворожбы восстановить силы требуется и улыбнулся:

— Магия моя не бесконечна. Отдых требуется. Так что придется думать, как по-другому туши в город отволочь.